"A Dark, Distorted Mirror" (c) 1997 by Gareth D. Williams, LWA97GDW@sheffield.ac.uk 

Перевод (c) 1999, Александр Краснянский, kavtig@advent.avtlg.ru

      "Придет Враг... и мы обретем единство с другой половиной своей души в войне против него. Вместе мы пойдем во тьму и пламя, чтобы принести Свет..."
      Эти строки обрели бессмертие как часть предсказания Валена, которое было создано в конце последней Великой войны. Для минбарцев, не веривших в богов, Вален являлся самым близким эквивалентом бога.
      "Минбарец, не рожденный от минбарца, он явился из ниоткуда в самые страшные дни Великой войны, принес победу над Тенями, сформировал Серый Совет, оставил после себя великие пророчества..."
      И его предсказания исполнялись, но никто не мог предвидеть, что происходить это будет именно так. Только Деленн, только одна она, потратившая столько времени и сил на изучение его слов, помнившая их до последней строчки и знака препинания, только она могла оценить истинную, горькую иронию происходившего.
      Две половины души сближались друг с другом, и шли они во тьму и пламя, но сближались они, чтобы сразиться, а тьму и пламя порождали сами.
      Спустя десять лет после Битвы на Рубеже и последовавшего опустошения Земли, минбарцы и земляне снова сошлись в битве. Но на этот раз Древний Враг участвовал в ней на стороне землян, которые отдали все, что у них было, в уплату за свое право на существование. Может быть, людей Земли можно было простить за то, что они так легко позволили Теням взять их под свою опеку. На вопрос "Что вы хотите?" нетрудно ответить, когда пределом ваших мечтаний является возможность спокойно жить в мире и перестать каждую ночь в страхе поднимать взгляд к небу в ожидании грозящей гибелью инопланетной армады.
      Но минбарцы, чем можно оправдать то, что делали они? Ничем, кроме случайной гибели одного-единственного человека. Ничем, кроме гордыни и высокомерия их вождя, Синевала. Ничем, кроме упорного желания добить уже поверженного врага, уничтожить людей, утративших все, чем те когда-то располагали.
      В Битве на Втором Рубеже мог быть только один победитель, и им должны были стать Тени.
      Но... надежда живет до последнего...
      Деленн была Сатаи Серого Совета, избранницей Дукхата. Если бы не крутой поворот судьбы, из-за которого она оказалась на пути Шеридана, бежавшего с Минбара, сейчас она занимала бы место в Круге Девяти. Но она полагала, что, несмотря на ее отсутствие в течение целого цикла, она не утратила уважения и влияния Серого Совета, что к ее словам прислушаются. Если будет так, то можно предотвратить надвигающуюся трагедию, - сделать то, чего она не сумела сделать тогда, у самой Земли.
      Во время ее плена у землян с ней произошли серьезные перемены, - и физические, и духовные. Процесс ее превращения в Кризалисе был жестоко прерван, и теперь, быть может, ее тело медленно убивает самое себя, но, тем не менее, она являлась живым подтверждением сказанного Валеном: у землян и минбарцев одинаковые души. Если только она сможет продемонстрировать это перед Серым Советом, тогда, может быть, кровь не прольется...
      Она не хотела предавать Джона. Она видела, что судьбы их двоих были тесно связаны одна с другой. Раньше она не испытывала подобного чувства даже по отношению к Неруну. Сейчас Шеридан был в боевой рубке своего нового корабля, "Пармениона", пытаясь одновременно сдержать натиск минбарцев и мощь Теней, чтобы спасти свой народ. Он был лишь инструментом в руках какого-то Пси-копа, который решил пойти ва-банк, и, не колеблясь, поставил на кон миллиарды жизней.
      Всего лишь считанные минуты назад Джон говорил ей, что не верит никому. И почему он должен кому-то верить? Собственное правительство, которому он так долго служил верой и правдой, предало его. Теперь он вынужден выполнять чьи-то бессмысленные приказы. Он был вынужден убить свою собственную жену, которая, возможно, была соучастницей готовившегося против него предательства.
      Джон солгал, хотя Деленн не могла знать этого наверняка. Но она была убеждена, что он верит ей, пусть даже он сам боится признаться себе в этом. Но он верил, а ей оставался лишь маленький шажок до надругательства над этой верой.
      Он не подумал о том, чтобы ограничить ее доступ к системам связи. Они были отключены, но включить их не составило труда. Нерун и Драал обучали ее многим вещам, в том числе и технологиям связи. Земная техника была примитивна по сравнению с минбарской. Ей легко удалось понять, как задействовать всю систему и послать сообщение так, чтобы об этом не узнали в рубке.
      Она сделала глубокий вдох и поморщилась от боли в груди. С каждым днем ей становилось все труднее дышать и даже ходить. Все ее тело превращалось в сплошную боль.
      То же самое происходило и с ее духом.
      - Прости меня, Джон, - прошептала она, зная, что у него нет и не будет причин прощать ее.
      То, что она делала, было окончательным и бесповоротным предательством.
      Но что значили две их судьбы перед судьбами миллионов, которые погибнут, если она не сделает этого здесь и сейчас.
      Она включила передатчик.
      - Говорит Сатаи Серого Совета Деленн из клана Мир. Земляне держат меня в плену на этом корабле под названием "Парменион". Его капитаном является Старкиллер. Я немедленно должна встретиться с Серым Советом. Вы поняли меня? Я немедленно должна встретиться с Серым Советом.
      Все. Она отступила на шаг. Какой-нибудь корабль освободит ее отсюда, и ее доставят в Зал Серого Совета. Там она сумеет убедить их в том, что узнала сама.
      Этому должен быть положен конец.
      - Прости меня, Джон, - снова прошептала она.
      - Прости меня.

      А Лондо-то думал, что газы, адские машинки, угрозы и загадки были настоящими неприятностями...
      Было похоже на то, что с тех самых пор, как он впутался в делишки Г'Кара, всеми окружавшими его людьми овладела настоящая мания, заставлявшая их пытаться застрелить его, отравить газом, взорвать, зарезать или наделать больших-пребольших дырок в корабле, на котором он имеет несчастье лететь.
      Впрочем, он должен был честно признаться себе, что большая часть этих неудавшихся покушений явилась следствием обычной практики центаврианской политики. Обычный способ вхождения в придворную свиту императора подразумевал, что претендент должен был найти среди ограниченного набора пурпурных тапочек свободную пару, причем впоследствии, как правило, никого не интересовало, что произошло с их прежним владельцем. И Г'Кар тут был совершенно ни при чем. Но, тем не менее, если бы не этот шелудивый нарн со своим шелудивым Древним Врагом, Лондо ни за что не стал бы ввязываться в высокую политику, а вместо этого вел бы спокойную, благочестивую и набожную жизнь. (Следует, впрочем, уточнить, что центаврианская религия подразумевала, что если человек непрестанно пьет, ест, играет в азартные игры, напропалую кутит с женщинами и очень плохо себя чувствует поутру, то он поступает как истинный верующий. Вероятно, свою роль в этом играла теория, согласно которой тот, кто стремится к достижению подлинных высот духовности, должен получать при этом свою толику удовольствий).
      Ладно, кого я пытаюсь обмануть? - подумал Лондо. - Я ведь и сам на их месте делал бы то же самое.
      Но все же, взвалить вину за все свои беды на Г'Кара было гораздо приятнее.
      После того, как он, общепризнанный покойник, покинул Приму Центавра, он обрел временное укрытие на борту военного корабля под названием "Валериус", капитаном которого был его племянник Карн. Лондо был не особенно доволен тем обстоятельством, что Карн решил избрать для себя военную карьеру, но его влияния оказалось достаточно для того, чтобы его родственник попал на корабль, который являлся скорее церемониальным судном, предназначенным для парадов, а не боевым кораблем.
      К сожалению, никто не позаботился поставить об этом в известность нарнов.
      Если смотреть фактам в лицо, нарны и центавриане были в состоянии войны друг с другом. Да, факты - вещь упрямая, но Лондо все-таки считал досадным недоразумением то обстоятельство, что нарны ухитрились напасть на них так далеко от зоны боевых действий. Он направлялся на Фрейллис 12, чтобы войти в контакт со своими информаторами и агентами на этой планете, и никак не предполагал, что по пути его ожидает встреча с нарнским крейсером.
      Это просто абсурд! - думал Лондо. - Интересно, осведомлен ли его капитан о том, кто я такой? Если бы Г'Кар знал об этом, он бы... Если бы Г'Кар знал об этом... Если бы Г'Кар...
      Ладно, даже если до Г'Кара несколько сложно дозвониться в последнее время, то его правая рука в Кха'Ри вполне доступна.
      Лондо все-таки удалось вломиться в рубку связи и послать составленное в дикой спешке сообщение прямо на Нарн, используя специальную частоту и кодирование, которые были известны всем агентам Круга Света. Лондо уже не чаял получить ответ, но даже он был обескуражен, когда на связь вышел сам капитан нарнского корабля.
      - Приветствую, министр Моллари, - сказал капитан. - Позвольте представиться: воитель На'Кал, капитан крейсера "Г'Ток". Мне кажется, министр, что мы с вами вращаемся в одних и тех же кругах.
      Для Лондо это было новостью. Неужели у Г'Кара агенты есть буквально везде?
      - Похоже, что это так, - осторожно ответил он. - Не будете ли вы любезны... в знак признания некоторых наших общих черт, прекратить вашу атаку?
      - Уже. Я предан Г'Кару, а моя команда предана мне. К нам пришла весть, что Враг, наконец-то, перешел к активным действиям, и готовится сразиться в минбарцами в предстоящей битве у Проксимы. Г'Кар отдал нам приказ попытаться оказать помощь минбарцам. Аналогичной услуги он просит и у вас.
      - О, боги! - ужаснулся Лондо.
      Давненько он не принимал участие в настоящем бою, - в последний раз это случилось на Фрейллисе 12, и, все-таки... Неужели это его шанс тряхнуть стариной, и прославиться еще раз? Может быть, это его шанс отвоевать свое место при дворе?
      - Я сделаю, что смогу.
      - У вас есть на борту телепаты?
      - Думаю, найдется один или два. А у вас?
      - Да, хотя они и не очень сильны.
      - Ну, что ж. Похоже на то, что Г'Кару удалось совершить невозможное, и теперь мы действительно будем сражаться на одной стороне, не так ли?
      - Есть вещи, более существенные, чем застарелая месть, министр. Полагаю, у вас есть координаты Проксимы?
      - Разумеется.
      - Значит, встретимся там. - На'Кал вдруг замолчал. - Скажите, министр, вы игрок?
      Лондо поразмыслил над тем, стоит ли лгать, и пришел к выводу, что в этом нет никакого смысла.
      - Да.
      - Спорим, что нам удастся уничтожить больше их кораблей, чем вам?
      Лондо улыбнулся. Нарн, который говорит умные вещи - редкое явление. Но нарн с чувством юмора...
      Такое бывает еще реже.

      Маркус ждал... просто ждал, стараясь не смотреть на женщину, находившуюся вместе с ним в комнате. Она тоже ждала. Он не знал, чего. Выражение ее лица оставалось мрачным с тех пор, как она вернулась от генерала Хейга. Она нетерпеливо расхаживала по комнате, пила нарнское вино и просто ждала. Было очевидно, что Сьюзен ведет яростный спор сама с собой, хотя она до сих пор не проронила ни слова. Маркусу самому был не чужд душевный разлад, и ему были хорошо известны признаки этого состояния. Он не знал, что было предметом ее внутреннего раздора, и он был не уверен, что ему действительно хотелось бы узнать об этом. Он хотел знать лишь то, где находится Лита.
      Маркус Коул совершил в своей жизни немало поступков, о которых он не мог вспоминать без стыда. Его пьяная покорность судьбе, когда пала Земля и его родную планету - Вегу 7 - захватили нарны. Тот факт, что ему посчастливилось выжить посреди тотального пиршества смерти. Его упрямое стремление стать телохранителем Шеридана, - только лишь с той целью, чтобы забыть о своих собственных проблемах. То, как он предал Литу, - и Шеридана, - не устояв перед чарами Ивановой.
      И именно это заставляло его испытывать самый острый, самый жгучий стыд. Ему поручили выполнение задания, - крайне важного задания, - и он не оправдал доверия. Иванова так легко обвела его вокруг пальца, - заманила его в камеру, заперла, а сама получила возможность заняться какими-то собственными делами. Маркусу не было известно, чего сумела добиться Сьюзен, но он видел, каким ледяным был ее взгляд, когда она пришла освободить его из камеры. Он понял, что случилось что-то действительно ужасное.
      Ему до сих пор не было известно, что произошло с капитаном Шериданом, Сатаи Деленн, командором Корвином... и Литой. Он не получал известий из внешнего мира уже без малого две недели. Иванова за это время много раз уходила и возвращалась, но он знал, что у него нет никакой надежды вырваться отсюда, даже если ее нет в комнате. Он мог сколько угодно молотить кулаками в стену и кричать имя Литы, но все было без толку. Полный тупик. А когда она была здесь...
      Иванова вдруг встрепенулась и вскинула голову.
      - Это начало, - прошептала она.
      Она глубоко вздохнула и вызвала кого-то через коммуникатор. Маркус не расслышал, о чем она говорила. Он сумел расслышать одно лишь имя: "Уэллс".
      Иванова присела и откинулась, глядя в потолок.
      - Начинается, - не глядя на него, бросила она. - Минбарцы явились сюда и мои друзья готовы дать им бой. Естественно, мы победим. Они не могут противостоять нам. Мы слишком сильны.
      Иванова засмеялась, но ее смех звучал крайне фальшиво.
      - Мы победим, и после этого мы пойдем войной на них самих... для разнообразия. Нам всем больше нечего бояться, Маркус. И тебе больше нечего бояться.
      Маркус как раз собирался спросить, что она имеет в виду, но в этот момент дверь открылась. Через порог шагнул охранник, - это был Боггс, - и одной рукой он втащил внутрь...
      - Лита! - воскликнул Маркус. Он вскочил и ринулся, было, вперед, но Иванова с неожиданной быстротой двинулась ему наперерез. Минбарский боевой посох с шипением раскрылся в ее руке, преградив путь Маркусу. Боггс кивнул Сьюзен и ушел.
      Маркус смотрел на женщину, которая занимала центральное место в его мыслях. Главная заслуга в развитии отношений между ними принадлежала именно Лите, а он долгое время излишне осторожничал. Только лишь недавно он начал понимать, как много она значит для него.
      То, что Литу зверски избивали, было очевидно. Ее одежда постепенно превращалась в лохмотья, а лицо было покрыто синяками и кровоподтеками. Дышала она тяжело и хрипло, правый глаз сильно заплыл. Взгляд ее левого глаза был туманным и рассеянным.
      - Посмотри на нее, - заговорила Иванова. - Где теперь ее форма, ее перчатки, ее значок?.. Где все, что помогало ей выделиться из толпы, быть особенной, не такой, как все? Видишь, если отнять у нее силу, в ней не останется ничего. Она точно такая же, как и все мы, если забыть о том, чем же она, все-таки, отличается от нас. Она обделена всем, что есть у каждого нормального человека. У нее нет семьи, нет любовника, нет... нет причины, чтобы каждый день просыпаться поутру.
      Все это - под запретом для тех, кто работает на Пси-корпус. Им не разрешено быть счастливыми. Те, в чьих руках находится Корпус, никогда не согласятся, чтобы хоть один-единственный телепат испытал эти маленькие радости в жизни, потому что это может вызвать у них самих тоску по собственному запретному счастью.
      Маркус, не отрываясь, смотрел на Литу. Она подняла голову и поглядела на него. Выражение ее лица подействовало на Маркуса подобно удару ножа в сердце.
      - Ты сейчас чувствуешь себя так же, - обратилась Иванова к Лите, - как моя мать чувствовала себя каждый день с тех пор, как они нашли ее. Вот так... так и я бы чувствовала себя, если бы вы нашли меня. С самого детства я так боялась вас... боялась вот этой штуки.
      Она склонилась над Литой, и посох, который она держала напротив груди Маркуса, покачнулся. Он шагнул, было, вперед, но Сьюзен оттолкнула его на прежнее место. Она грубо сорвала значок Пси-корпуса с одежды Литы и поднесла его к своим глазам.
      - Это всего лишь кусочек пластика. А я боялась его... попусту боялась вас все это время. Это не более чем пластик, а вы - не более чем такие же слабые, беспомощные существа, как и все мы, если у вас отнять вашу силу.
      Теперь я хорошо понимаю, что мне нечего больше бояться.
      Смотри на нее, Маркус. Все это время ты слышал от нее только ложь. Она не стеснялась использовать на тебе свою силу. Каждый раз, когда вы оставались вместе, она насиловала тебя телепатией, и самое страшное то, что ты ничего не знал об этом, а она забивала тебе мозги своими лживыми уверениями в любви.
      Пси-корпус не знает, что такое любовь, Маркус. Она просто использовала тебя. Она хотела воспользоваться твоей наивностью, чтобы заполучить в свое распоряжение кусочек недоступной для нее настоящей жизни.
      Маркус вздрогнул, когда увидел краем глаза что-то расплывчатое рядом с собой. Он повернулся, и холодный ужас разом сдавил ему горло.
      (Черное, оно кричит в его голове, земля рвется, оно поднимается, кричит в его голове, большое черное порождение Ада кричит в его голове, кричит в его голове...)
      Маркус понял, что перед ним Тень. Две Тени. Он пошатнулся и отпрянул назад, сверзившись на пол.
      - Она не способна любить тебя, Маркус, - сказала Иванова. - Только я могу любить тебя.
      Она крепче сжала посох в руках и опустила взгляд на Литу. Лита что-то пыталась сказать Сьюзен, но язык ей не подчинялся.
      Маркус попытался двинуться вперед, но на его пути выросла Тень.
      Иванова занесла посох для удара...

      - Шай Алит, мы принимаем передачу.
      Трифан повернулся к рейнджеру, который сказал это. Само это обращение заставило его испытать миг гордости и торжества, но он тут же напомнил себе о деле. Великий Синевал и Сатаи Калейн доверили ему этот пост. Он не даст им повода для разочарования.
      - Это... это от нее. От За-вален.
      Трифан вздрогнул. Деленн, бывший член клана Мир, бывший член Серого Совета, бывшая избранница Дукхата, бывшая минбарка. А теперь, она - не более чем За-вален, предательница своего народа, добровольная служительница Тьмы. Серый Совет совсем недавно поразил ее проклятием За-вален, что дословно означало "тень, брошенная на Валена". Ни один минбарец не имел права разговаривать с ней, смотреть на нее, и даже произносить ее имя. Она стала отверженной.
      По законам минбарской расы, Трифан должен был проигнорировать это сообщение, сделать вид, что его просто не существует, как не существует и ее самой, но... идет война, и практическая необходимость важнее абстрактных принципов. Если эта передача подлинная...
      Но даже Трифан не мог позволить себе думать дальше.
      - Оповестите Серый Совет, если возможно - Сатаи Калейна лично. Пусть они решают, что нам делать.
      - Может быть, мы должны сперва узнать содержание сообщения? Вдруг это важно, Шай Алит?
      - Она За-вален, - возразил Трифан. - Ее слова - пыль, ее сердце - камень. Что бы она ни говорила, это не имеет для нас никакого значения.
      Ритуальные слова не могли скрыть гнева и досады, бурлящей в душе Трифана. Он знал Деленн, хорошо знал. Осознавать, что теперь она отверженная... было больно.
      Но долг стоял на первом месте. Долг и честь.
      Трифан не знал, что заставило его в этот момент взглянуть вперед - инстинкт или просто счастливая случайность. Но получилось так, что он оказался первым, кто увидел их, - на переднем экране звезды померкли, когда огромные черные корабли возникли из ничего, подобно призракам. Устрашающий визг резанул внутренний слух Трифана. Он с хрипом втянул в себя воздух и, мысленно, не разжимая уст, взмолился, прося Валена о помощи.
      Перед ним были Тени.

      Генерал Лорел Такашима не была новичком в космических сражениях. Собственно говоря, все, кто служил в Вооруженных Силах Земли после ее гибели, имели боевой опыт. Она видела минбарские корабли, реющие в небосклоне Марса, и она наблюдала невероятный прорыв капитана Шеридана вот на этом самом корабле в центр минбарской армады. Такашима не любила Шеридана, но уважала его заслуги. "Вавилон" принадлежал ему, а не ей.
      То же самое относилось и к его команде...
      Когда Шеридан угнал корабль, большая часть команды была не на борту, - этих людей допрашивал Уэллс со своими секьюрити, а кое-кто просто был не на месте. Из тех, кто полетел, многие предпочли остаться с капитаном, но было достаточно и таких, которые вернулись, и среди них были люди Бестера.
      Ничего удивительного в том, что Бестер не потрудился объяснить, что произошло с "Вавилоном" и куда делся капитан Шеридан, не было. Только что занявший пост президента Кларк высказался сквозь зубы по этому поводу, но позволил делам идти своим ходом. Генерал Хейг на глазах становился недееспособным, и не проявил интереса к этому событию. Мистер Уэллс, конечно же, интересовался, но он интересовался всем и всегда. А Такашима...
      Она испытывала неприятное ощущение, но это было не просто беспокойство перед боем с минбарцами. "Вавилон" был главным звеном обороны Проксимы - с Шериданом или без него, - и он непременно должен был оказаться на ее переднем крае, но...
      Почему у нее было такое чувство, будто происходит что-то странное? Может быть, тому виной засевший в памяти сегодняшний разговор с какой-то женщиной из персонала рубки? Она, по всей видимости, была человеком Бестера, но... почему же Лорел казалось, что она ее где-то уже видела?
      Такашима остановилась и посмотрела на эту женщину. Это была привлекательная блондинка, очень элегантная на вид. Нет, ей не приходилось с ней встречаться, но все же...
      - Прошу прощения, напомните мне, кто вы, - попросила она.
      - Лейтенант Стоунер, - ответила ей женщина. - Второй лейтенант.
      Такашима задумалась. Она никогда не слышала ни о каком лейтенанте Стоунер. Теоретически, она могла бы сейчас заглянуть в записи, чтобы идентифицировать личность Стоунер, но приближались минбарцы, и у нее не было времени, чтобы отвлекаться на второстепенные дела, и еще... и еще, ей, почему-то, не хотелось этого делать.
      Приборы засекли появление двух других тяжелых крейсеров землян, и Такашима не удивилась. Ей казалось, что она прямо-таки... ожидала этого.
      Послышался сигнал вызова через видеотерминал. На экране возникло изображение сурового, грубоватого военного с длинным шрамом на лице.
      - Говорит полковник Ари Бен Зайн, капитан крейсера "Озимандиас", - проговорил он. - Рад встретиться с вами, генерал.
      Его голос говорил о прямо противоположных чувствах.
      - Аналогично, полковник.
      Такашиме приходилось встречаться с ним один раз. Тогда она была всего лишь курсантом, а он уже прославился как герой Нового Иерусалима. Все считали, что он давно погиб. Что ж, Бестер не упустит возможности сделать сюрприз.
      - Они здесь. Отбой.
      Изображение пропало, и Такашима услышала голос одного из офицеров рубки, лейтенанта Франклина. Его слова не интересовали Лорел. Она знала.
      Минбарцы пришли.

      - Дядя Лондо, во что ты намерен нас втравить?
      Хороший вопрос, - подумал Лондо. То, что он один сумел остановить атакующий нарнский крейсер, это одно, но его намерение залезть в самое пекло - это уже нечто совсем другое.
      Минбарцы слева, Тени и земляне справа, а "Г'Ток" и "Валериус" болтаются посередине, изо всех сил стараясь достать Теней и увернуться от выстрелов землян и минбарцев.
      В такие моменты Лондо охватывало острое желание поселиться в сельской местности и заняться хозяйством. Луга, поля, скот и все такое. И никаких тебе громадных, черных, похожих на насекомых кораблей, никаких сумасшедших пари с нарнами, никаких... никаких приключений, славы, почета, никакого шанса принести пользу своему народу.
      - В интереснейший спор, Карн, - ответил Лондо. - В самое захватывающее пари из всех, что мне приходилось когда-либо заключать.
      - Дядя Лондо, а ты точно не выпил?
      - Да ты что, Карн! Как ты мог подумать обо мне такое?! Разумеется, я выпил! Но дело вовсе не в этом. Ты же не позволишь какому-то там нарну обставить тебя только потому, что ему в этом бою повезет больше, чем тебе, не так ли? Мы - центавриане, Карн! Каждый из нас стоит двух нарнов или землян!
      - Конечно, мы не позволим!
      - Хорошо. Итак, ты знаешь, что делать?
      - Да, использовать наших телепатов, чтобы тормозить их корабли, а потом их... того...
      - Хорошо, Карн, молодец. Ты быстро учишься. Что ж, ты человек военный, так что с этого момента поступай, как знаешь. А если я тебе вдруг понадоблюсь, ищи меня в этой каюте вот тут, под кроватью. Удачи тебе.
      Первый раз в истории нарны и центавриане сражались бок о бок против общего врага. Жаль, что земляне и минбарцы не извлекли из этого должный урок.

      Битва у Проксимы, - или, как ее назовут впоследствии, Битва на Втором Рубеже, - представляла собой запутанный клубок событий. Все вокруг двигалось, кружилось, менялось на глазах, и не было в этом движении почти никакого замысла и стратегии. Для землян, чьи жалкие силы обороняли Проксиму, не имело значения ничего, кроме задачи во что бы то ни стало удержать Рубеж. Для минбарцев это было противостоянием с древним Врагом, которого следовало уничтожить, чтобы завершить начатое за тысячу лет до этого. Это было сражение на стороне Света против Тьмы.
      Для команды и капитана "Г'Тока" это было служением своему почитаемому вождю и делом чести - чести народа Нарна. Для капитана Карна Моллари это было исполнением желания его слегка помешанного дяди, а также, делом чести - чести народа Центавра. Оба капитана понимали, что им предстоят тяжелые объяснения со своими начальниками, но это произойдет только в том случае, если в этом бою им посчастливится остаться в живых. Но если будет так, между ними возникнет нерушимая дружба.
      Для капитана Бен Зайна и мистера Харримана Грея имели значение лишь приказы, которым они следовали, от линии которых не следовало уклоняться. Согласно им, они сражались и не были намерены сдаваться. Для Лорел Такашимы это была простая задача - удержать Рубеж. Но задача эта вдруг стала казаться немыслимо трудной, - все вокруг тонуло в бездне кричащих голосов, мельтешащих людей и ее мыслей, всплывающих откуда-то из глубин сознания.
      Для Шай Алита Трифана это был шанс заработать себе бессмертную славу, оправдать возложенное на него доверие. Для Сатаи Калейна это была боевая операция, которую следовало проводить по всем канонам военного искусства. Для Великого Синевала это было продолжением его судьбы, шанс построить то будущее, которое по праву принадлежало ему и его народу. Для Сатаи Хедронна, Ленанна и Ратенна это был день, когда минбарцы перестали быть палачами, а стали хирургами, вырезающими зло из тела Галактики.
      Для посла Сьюзен Ивановой это был день, когда она избавилась от своего страха. Для воительницы Джа-Дур это было началом строительства нерушимого монумента в память о ее народе.
      Для генерала Хейга это был последний день, когда он считал себя достойным уважения человеком. Для президента Кларка это был славный день. Для мистера Уэллса это было время, когда все его расчеты и вычисления окажутся либо доказаны, либо опровергнуты. Для Бестера это был период испытаний и закалки. Для Г"Кара это было началом ответного удара. Для Маркуса это был переходный момент, - ему предстояло сделать выбор. Для Литы это стало временем скорби. Для Та'Лона в этот день имела значение только возможность успеть вовремя.
      Для Деленн, За-вален, это была слабая, сумасшедшая надежда на мир. Для пилота эскадрильи Старфьюри Ниомы Конналли это был нескончаемый кошмар без малейшего шанса проснуться. Для капитана Шеридана и командора Корвина...

      Для капитана Шеридана и командора Корвина пришло время выбирать.
      Шеридану, конечно же, приходилось сражаться с минбарским флотом. Корвин всегда был рядом с ним. Они оба не испытывали страха. Шеридана переполняла та уверенность высшего рода, что всегда приходила к нему в бою. Это давало ему возможность забыть обо всем остальном, - о Бестере, об Анне и Кларке, о Деленн, и полностью сосредоточиться, стать тем, кто раз за разом выходит из боя победителем. Корвин не испытывал подобной уверенности, но сосредоточен он был не меньше капитана.
      Обычная стратегия Шеридана в подобной ситуации подразумевала минирование точки входа в систему, ведение продолжительного сдерживающего боя и заманивание минбарских кораблей в минные ловушки. Этот номер сработал с "Черной Звездой" и позволял им компенсировать их неспособность брать на прицел корабли минбарцев. Однако претворению этой стратегии в жизнь мешали две проблемы...
      Первая заключалась в том, что он появился здесь практически одновременно с минбарским флотом, а заранее поставленных минных полей не было. По какой бы причине Правительство Сопротивления ни отказалось от этой меры, это означало, что Шеридану придется действовать быстро, выдвигая вперед свои истребительные эскадрильи, чтобы, не жалея пилотов, сформировать защитный барьер. Это даст ему время для медленного отхода и постановки мин. Ему оставалось надеяться лишь на то, что как можно больше Старфьюри успеют вернуться на корабль вовремя, до того, как он активизирует мины.
      Вторая проблема была даже более серьезной. Тени.
      Шеридан успел закончить первый слой минного поля, параллельно с этим сдерживая атаки минбарцев, когда первый корабль Теней промчался мимо "Пармениона". Шеридан вдруг услышал в своей голове истошный, буравящий нервы визг, и на мгновение застыл. Бросив взгляд на обзорный экран, он был потрясен видом того, что предстало перед ним. Ему еще ни разу не доводилось видеть так близко и отчетливо корабли Теней, но у него не было никаких сомнений, что это большое, черное, почти живое, похожее на паука существо и есть их корабль.
      Визг подействовал на всех, кто был в рубке. Корвин поморщился, а многие другие трясли головами или прижимали ладони к ушам.
      Все, кроме одного человека.
      Алиса Белдон смотрелась в рубке неуместно. Вообще говоря, Шеридан плохо понимал, зачем Бестер решил снабдить корабль телепатом.
      Но ему вот-вот предстояло выяснить это.
      Алиса сосредотачивалась. Она крепко зажмурила глаза и сжала кулачки. С ее ладони капала кровь. Шеридан перевел взгляд на тактический дисплей перед собой. Эта штука... корабль Теней... он не двигался. Казалось, он был парализован.
      Шеридан посмотрел на Корвина. Было совершенно ясно, что его помощник тоже заметил это.
      - Кажется, полдела уже сделано, - сказал Корвин.
      - Мне тоже так кажется. И напомните мне, когда вернемся, чтобы я не забыл прибить Бестера.
      "Поступайте, как сочтете нужным" - говорил Бестер. Шеридану казалось, что эти слова были сказаны в связи с одними лишь минбарцами. Но Бестер имел в виду не только их. Наконец-то все кусочки головоломки встали на место. Бестер прислал сюда свои корабли, чтобы дать бой Теням. Телепаты служили своего рода оружием против них. Бестер загонял его в угол.
      Шеридан вспомнил все самые горячие, самые проникновенные слова Деленн о Великой войне и о Древней Тьме. До этого момента он был еще не до конца убежден, что поверил им. Даже после того, что было с ними на Вавилоне 4. Теперь же он верил.
      Он неслышно прошептал ее имя. Те, кто, наверное, были внутри этого корабля, стали причиной смерти Анны - неважно, прямо или косвенно. Это они проникли в Правительство Сопротивления, они убили его жену, из-за них он стал беглецом и предателем.
      Шеридан поглядел на Корвина, который в ответ лишь пожал плечами.
      - Орудия бакборта, беглый огонь по этой штуке, - приказал Шеридан. - Разорвать ее в клочья!
      Все, кто был в рубке, сразу же заулыбались, будто и не ожидали иного приказа.
      Как сказал один великий человек пару с лишним тысячелетий назад: "Alea jacta est."
      Жребий брошен.

      Здесь повсюду Тьма, - думал Та'Лон. - Мертвящая, ужасная Тьма.
      Он чувствовал ее - рассеянную в воздухе, стелющуюся по земле, кроющуюся в людях, с которыми он встречался и разговаривал. Они сами отдали себя Врагу, не зная, или не желая знать о том, что будет дальше. Да, они сделали это потому, что над ними довлел страх. Но дела это не меняет - они теперь во власти Тьмы.
      Повсюду была объявлена тревога, чтобы люди успели укрыться в убежищах. Эти убежища не спасут их, если минбарцы сделают с Проксимой то же самое, что они сделали с Землей. Люди знали это, и поэтому не шли туда. Вместо этого они собирались в Главном Куполе, устремляя взоры к небу. Они ждали, - ждали, когда это небо расколется ослепительным светом, который станет знамением конца их существования.
      Та'Лон был одинок, но он обязан был выполнить свое задание. Найти Маркуса Коула. Найти Литу Александер. Освободить их из плена Тьмы, которая поглотила эту планету.
      Охранники Службы Безопасности были такими же людьми, как и все остальные. Многие из них просто паниковали. Многие покинули свой пост, - может быть, желая провести последние мгновения своей жизни со своими любимыми и детьми, может быть, чтобы забыться в тумане опьянения и не ведать о приближающейся смерти. Может быть, по какой-то иной причине.
      Попасть в правительственный комплекс в Главном Куполе оказалось несложно. Еще достаточно давно Г'Кар обзавелся детальными планами всех крупных городов и комплексов всех планет, представляющих собой силовые центры Галактики. Никогда не знаешь, что именно пригодится...
      Сперва Та'Лон попытался попасть в следственный изолятор. Но на страже стоял охранник, в душе которого сохранялся холодный профессионализм, хотя и он висел на волоске над бездной отчаяния. Он не пустил Та'Лона, уцепившись за свой служебный долг так, будто от этого зависела его жизнь.
      Поэтому Та'Лону пришлось пытать счастья в другом месте. Удача оказалась на его стороне.
      В коридоре он заметил расхаживающего взад и вперед землянина, в глазах которого было настоящее горе и отчаяние. Он выглядел опустошенным, измученным и... потерянным.
      У Та'Лона были фальшивые документы, удостоверявшие, что он - нарнский советник по вопросам безопасности. Охранник у следственного изолятора настаивал на проверке их подлинности, но у Та'Лона не было времени на это. Они и так неплохо помогли ему добраться досюда.
      Землянин разговаривал сам с собой, непрестанно повторяя одни и те же два слова.
      - Минбарцы идут. Минбарцы идут. Минбарцы идут.
      Увидев Та'Лона, он остановился. Нарн разглядел на его мундире знаки отличия генерала.
      - Вы?.. - прошептал генерал. - Я помню вас. Это было... это было...
      Теперь и Та'Лон вспомнил его, и был поражен, поняв, что эта жалкая фигура перед ним и есть тот некогда спокойный, уверенный в себе генерал Хейг, каким он помнил его со времен прошлой войны с Центавром. Земляне тогда помогли нарнам, - точнее говоря, помог Шеридан, что, по сути, означало то же самое. Генерал Хейг тогда прилетел в город Г'Хоражар для совещания с Кха'Ри. Та'Лон тогда служил в вооруженных силах Нарна и командовал группой охраны генерала Хейга.
      Конечно, это было задолго до Г'Кара. Задолго до Неруна. Это было миллион лет назад.
      - Генерал Хейг, - медленно проговорил Та'Лон.
      - Вы погибли, - пробормотал Хейг. - Вы... погибли. Я был уверен, что вы погибли. Мы все... погибли. Все погибли... Минбарцы идут.
      - Вы не знаете, где находятся Маркус Коул и Лита Александер? - задал вопрос Та'Лон.
      Он не надеялся получить осмысленный ответ, но, может быть, может быть, ему улыбнется счастье... Этот человек был не под властью Тьмы, но под властью безумия.
      - Нет! - закричал вдруг он. - Нет! Я... О, Господи Боже, кто я теперь? Веселая компания в преисподней... сказала она. В преисподней...
      Хейг закрыл глаза.
      - Комната шесть, нулевой этаж, серый сектор. Идите. Спасите их! Пожалуйста... цена... цена слишком высока.
      Та'Лон кивнул и тихо поблагодарил Хейга. Он собрался уйти, но повернулся к генералу и напоследок похлопал его по плечу. Хейг никак не отреагировал. Ему оставалось надеяться лишь на то, что смерть придет раньше, чем он осознает, что случилось с его народом.
      Та'Лон подошел к воротам Серого Сектора и застыл на месте. Дорогу загораживал землянин, сопровождаемый двумя охранниками.
      - Даже при разгуле анархии должен соблюдаться какой-то порядок, - сказал командир. - Даже у хаоса есть своя цель. Можете ли вы рассказать мне о вашей?

      Белые Звезды рвались вперед, обходя сверху и снизу минное поле, поспешно поставленное Шериданом. Минбарцы видели своих врагов. Земные корабли, которые они собирались уничтожить, и защищавших их Теней. Гораздо ближе к центру системы, возле самой Проксимы 3, шел ожесточенный бой с участием одного нарнского, одного центаврианского, двух земных кораблей, а также множества кораблей Теней, но то было далеко. Здесь же, на окраине системы Проксимы, минбарцы снова, как во время оно, противостояли Теням. И теперь им не помогали ни ворлонцы, ни Изначальные, ни Вален. Однако на их стороне был Старкиллер.
      Первые корабли Теней, кричащие порождения ночного мрака, возникли перед Белыми Звездами. Белые Звезды были быстрее, чем крупные корабли минбарцев, и они первыми ринулись в атаку.
      Но Тени были быстрее их.
      Сдвоенный сфокусированный залп двух Белых Звезд ударил по черному кораблю. Минбарцам уже приходилось иметь дело со своим Древним Врагом и до этой битвы, в мелких стычках. Корабль, найденный ими на Марсе, был уничтожен, как и те два, с которыми они бились у Ганимеда. Но никогда еще Враг не противостоял им в таком количестве, никогда еще им не приходилось видеть столь ужасающую мощь.
      Другой корабль Теней взмыл над Белыми Звездами, разрывая их на части энергетическим ударом. Раненый корабль отступал, а на его место выдвигались два других. Появились еще Белые Звезды, и их объединенная ударная мощь возросла. Неслышимый визг черного корабля разнесся повсюду, когда его шипы с одной стороны пожрало яркое пламя. Минбарцы на обоих кораблях ощутили этот крик. Через мгновение закричали и они, когда Тени нанесли ответный удар.
      Тени наступали, тесня Белые Звезды назад. Одна из них перешла в контратаку - ринулась вперед, на короткое время заставив Теней убраться с дороги.
      Но Теней было слишком много... Слишком много...

      Синевал стоял в центре Зала Серого Совета, Один в круге Девяти. Он смотрел на разворачивавшуюся перед ним битву спокойно и терпеливо.
      В отличие от многих членов Совета, Синевал был непревзойденным стратегом и тактиком. Приливы и отливы в ходе сражения были для него открытой книгой. Он умел определять слабые места, оценивать уязвимость вражеских и своих сил, надежность позиций и обороны.
      В данный момент было еще слишком рано говорить о каком-то определенном исходе боя. Теней было больше, чем он ожидал, но минбарский флот по-прежнему превосходил их числом. Присутствие целых трех тяжелых крейсеров землян удивило его, - один из них был тот самый "Вавилон", который так хорошо запомнился ему со времени атаки у Марса, - но еще больше его удивило то обстоятельство, что два других атаковали силы Теней так же активно, как и корабли минбарцев. Синевал не ожидал такого поворота дел, но отнес происходящее на счет ужаса, вероятно, охватившего, наконец-то, землян при виде тех, с кем они заключили союз. Присутствие военного корабля нарнов и крейсера центавриан стало еще один сюрпризом для него, и, главным образом, потому, что они сражались против общего врага спина к спине.
      Было очевидно, что в рамках игры ведутся свои игры, и Синевалу не нравилось, что кто-то еще осмеливается вмешиваться в череду событий.
      - Великий!
      Это сказал Калейн. Синевал повернулся к нему, испытывая раздражение оттого, что ему пришлось оторваться от созерцания битвы.
      - Мы получили сообщение. От... нее. От За-вален.
      Синевал видел, как вытянулись лица Ратенна и Ленанна, двоих членов религиозной касты, все еще остававшихся в Совете. Эти двое больше всех протестовали против принятия решении о наименовании Деленн За-вален - отверженной. Синевал и сам ничуть не верил в то, что он твердил членам Совета - что Деленн ушла вместе со Старкиллером сама, что она помогла ему совершить побег с Минбара, что она по своей воле стала работать на Врага. Тем не менее, в его интересах было делать вид, что он верит в то, что говорит. Без Деленн Серый Совет мог прислушиваться только к его словам.
      И все же...
      Синевал слушал записанное сообщение - послушник, который принес его Калейну, воспроизвел его для всех. Когда оно кончилось, в зале повисла тишина. Синевал знал, что думает каждый из членов Совета. Его собственные мысли находили выражение в одном-единственном слове.
      Старкиллер.
      Шеридан ускользнул с Минбара, убил двоих членов этого собрания, и искалечил - физически и эмоционально - еще троих. На его совести смерти бесчисленных минбарцев. Он осмелился дерзко смотреть на самого Синевала прямо в этом Зале. Тот факт, что Шеридан также косвенно способствовал тому, что Синевал занимает сейчас свое место, не был забыт Великим. Напротив, это было еще одной причиной, по которой ему не терпелось расправиться со Старкиллером.
      - Доставить их сюда, - приказал Синевал. - Обоих - Старкиллера и Де... и За-вален. Заковать их и привести ко мне для праведного суда.
      Эта война кончится здесь, в небесах Проксимы, но ее конец невозможен, пока не умрет Шеридан, и пока Де... пока За-вален не будет наказана за свою измену.
      Синевал знал, что у людей есть хорошая пословица. Великие державы всегда строятся на крови.
      Он построит минбарскую державу на крови двоих людей.

      Капитан Бен Зайн чувствовал, как встает во весь рост перед ним зло, сконцентрированное зло множества тысячелетий. Он радовался этому. Он - солдат, он - воин. Он сражался во множестве битв, и каждый раз он оставался в живых. Он выживет и на этот раз.
      Стоящего рядом с ним Грея будто ударили в подбородок, - его голова дернулась назад, выдавая силу телепатического поединка. Бен Зайн пользовался преимуществом, атакуя орудиями обоих бортов и носовой батареи. Он уже сражался с Тенями раньше. Непобедимый враг - это миф.
      Его не удивило, что "Вавилон" вдруг стал сражаться вместе с ним. Ему было известно о многих, если не обо всех маленьких секретах Бестера. Но появление нарнского и центаврианского кораблей, вступивших в бой вместе, оказалось для него неожиданностью.
      Бен Зайн погрузился в упоение боя, ощущая два противоречивых переживания - ярость сражающегося воина и спокойную безмятежность человека, который примирился с неотвратимой гибелью.
      Пока длится этот бой, он знает, что он бессмертен.

      - Минбарские истребители атакуют!
      Шеридан выругался.
      Защитный барьер из истребителей был почти полностью съеден противником, но таким образом он выгадал время, чтобы поставить минное поле и сосредоточить свои атаки на кораблях Теней. Он все никак не мог привыкнуть к мысли, что ему приходится сражаться с новым противником. Теперь же минбарцам удалось прорваться сквозь минное поле. Он не удивился - рано или поздно это все равно бы произошло, но он желал бы знать, чего им это стоило.
      - Задействовать перехватчики, вести заградительный огонь всеми батареями! - приказал он, посмотрев на Корвина, который приник к тактическому дисплею, судорожно управляя ходом боя вокруг корабля.
      В данный момент Тени вели массированную атаку против минбарцев. Шеридан предпочел бы предоставить двум противникам возможность перемалывать друг друга, но он понимал, что скоро обратят внимание и на него.
      Он метнул взгляд на Алису Белдон. Она стояла, тяжело привалившись к корпусу дисплея, и тяжело дышала. С ее помощью к этому моменту ему удалось уничтожить два больших корабля Теней и еще невесть сколько малых, но это отняло у Алисы почти все силы. Она была на пределе. Она подняла взгляд и изможденно улыбнулась.
      Черт тебя побери, Бестер! - мелькнула мысль у Шеридана. - Зачем ты впутал в это дело детей?
      Корабль затрясся под массированным огнем минбарцев. Перехватчики старались на пределе своих возможностей.
      - Абордажная капсула! - воскликнул Корвин. - Но ведь...
      Шеридан тоже испытал изумление. Минбарцы никогда не брали корабли на абордаж. Они действовали иначе. Если уж они решились на такой шаг, значит, им действительно что-то очень нужно на "Парменионе"...
      Он широко раскрыл глаза.
      - Деленн! Дэвид, мы можем сбить ее?
      - Нет. Она слишком маленькая, чтобы пострадать от заградительного огня, и на ней тоже эта маскировочная штука, поэтому мы не можем взять ее на прицел.
      - Ах, черт! Прикажите... пусть Сотня ребят мамаши Ко'Дат бегом направляется в то место, где они предположительно будут прорываться. Направьте сообщение... - он подумал о Деленн. - Нет, не надо. Я сам пойду и позабочусь о ее безопасности. Мистер Корвин, принимайте командование. Я скоро вернусь.
      Корвин остолбенело смотрел, как Шеридан выбежал из рубки. Это больше, чем просто поразило его. Что же за чувства он испытывает к Деленн, если поступает так?
      Он перевел взгляд на минбарский флот и сглотнул. Он не был Старкиллером, но он многому научился у этого великого человека.
      Он знал, что ему делать.

      Деленн выпрямилась, услышав сигнал тревоги. Она закрыла глаза и стала думать о Джоне. Она не знала, возненавидит ли он ее за это, но она была готова принять его ненависть как должное. Другого выхода не было. Она чувствовала, как повсюду вокруг гибнут люди ее народа. Тени были слишком сильны, а минбарцы - слабы. Подгоняемые гордыней и высокомерием, они сделали для своего поражения не меньше, чем сами Тени.
      Она открыла дверь и вышла из каюты. Минбарцы придут за ней. Ее доставят на корабль Серого Совета, и она сумеет положить этому конец.
      Она едва удержалась на ногах, когда корабль сотряс мощный толчок, и через некоторое время услышала звуки боя. Слегка приподняв платье, она побежала вперед. Она должна сделать это!
      Завернув за угол, она попала в один из причальных отсеков для челноков. Помещение было набито дерущимися нарнами и минбарцами, сверкали выстрелы, мелькали мечи и посохи. Ее ушей достигал звон ка'токов и боевых посохов, крики умирающих и хрипы раненых.
      Закрыв глаза, она молча взмолилась о прощении греха.
      Ей нужно найти командира минбарского отряда. Вероятно, она сможет узнать его или ее. И командир, конечно же, поймет, что это она. Она начала медленно пробираться вдоль стены отсека, уклоняясь с пути нарнов, надеясь, что ей удастся пройти незамеченной.
      У ее ног рухнул нарн, из раны на шее хлестала кровь. Он умоляюще протянул руку к ней, но она молча шагнула в сторону, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Она не смотрела на его отчаянные, подстегиваемые туманящей разум болью, конвульсии и споткнулась о его руку, распростершись на полу. Она поползла, было, вперед, но почувствовала, как нарн, движимый предсмертным ужасом одиночества, схватил ее за лодыжку.
      Прямо над ней бились друг с другом нарн и минбарец, в их руках блистали посох и клинок, - покрытые вековой славой орудия. Они приблизились, и минбарец упал. Деленн попыталась отползти вбок, но он свалился ей прямо на спину. Ее ударила слепящая боль, и она на какое-то время потеряла сознание.
      Когда она пришла в себя, бой заканчивался. Нарны отступали, но сумели укрепиться в главном коридоре, ведущем из причальных отсеков к другим помещениям корабля. Минбарцы медленно продвигались вперед. Деленн застонала и, зажмурив глаза от боли, выкарабкалась из-под лежавшего поверх нее тела. Она медленно перевернулась на спину и открыла глаза.
      - Деленн!
      О, нет.
      Джон мчался вперед, выбивая пистолетным огнем минбарцев, пытавшихся приблизиться к ней. Нарны, воодушевленные его примером, начали контратаку. Минбарцы, под влиянием кипевшей в них ярости и гордости, ринулись им навстречу.
      Корабль снова содрогнулся всем корпусом, и Деленн упала лицом вниз. Джон тут же подхватил ее и прижал к груди.
      Ох, Джон, нет. Я не... я не хотела...
      Он вдруг отпустил ее и резко обернулся, мгновенно открыв огонь. Минбарский воин завалился на бок, пораженный выстрелами в упор - в грудь и в голову. Шеридан, однако, был чем-то озабочен. Прижавшись спиной к стене, он начал возиться со своим оружием. Энергетическая капсула исчерпала свой заряд.
      Кровь. Столько крови. Столько смерти. Все из-за нее. Так много смерти...
      - Прости меня, Джон, - тихо сказала она.
      У нее не было оружия, но она в нем и не нуждалась. Нерун и Драал хорошо обучили ее искусству рукопашного боя. Она нанесла удар Джону в живот. Его рефлексы предупредили его об опасности, но заблокировать удар он уже не успел. Он согнулся пополам, и она рубанула ладонью по его шее. Шеридан без чувств свалился на пол. Деленн увидела, как что-то блеснуло на его поясе. Это был ее боевой посох, тот самый, который Сьюзен Иванова отняла у нее на Минбаре, тот самый, который она подарила Джону в знак взаимного доверия, когда они покинули Вавилон 4.
      Доверия, которое она только что растоптала.
      Она сняла оружие с его пояса и заметила, что прямо перед ней стоит воин. Он произнес всего лишь одно слово:
      - Старкиллер.
      - Его надо оставить здесь, - сказала воину Деленн. - Вы слышите меня? Оставьте его здесь. Я Сатаи Деленн из Серого Совета, и я требую, чтобы меня доставили туда. Этому надо положить конец. Пожалуйста, послушайте меня. Это должно кончиться.
      В ответ воин произнес еще одно слово.
      - За-вален.

      Сьюзен посмотрела вниз и наткнулась на обреченный взгляд Литы Александер. Телепатка уже смирилась с тем, что ей придется умереть. Для Сьюзен это было совершенно очевидно. Она сломана. Она кончена.
      Сьюзен занесла посох. Больше нет смысла бояться. Больше нет причины просыпаться в холодном поту по ночам. Больше нет резона прятаться.
      Она поглядела на Маркуса. Он страшно бледен и выглядел так, будто ему очень хочется сделать что-то, но это не в его силах. Двое Теней стеной стояли между ним и Сьюзен. Она изобразила на лице нечто такое, что, как она надеялась, можно было принять за ободряющую улыбку...
      Ее голову вдруг потряс взрыв. Она не знала, закричала ли она на самом деле, или это ей лишь казалось, но на нее вновь обрушилась весь ее страх и вся ее боль и мука. Это было страшное насилие, - кто-то вторгался в самые сокровенные глубины ее души, куда она позволяла входить лишь своей матери.
      Сьюзен снова закричала, на этот раз в полный голос. Лита. Но как?.. Наркотики... Уэллс уверял ее, что... что... Ворлонец. Ворлонец!
      Она почувствовала, как посох вывалился из немеющих пальцев. Она продолжала кричать не переставая. Она рухнула на колени и кричала, визжала, и вскоре весь мир сократился для нее до одного лишь этого неистового визга.
      Она чувствовала, что Тени отступают. Они могли сопротивляться телепатически наведенной боли ничуть не лучше, чем она. Вообще говоря, гораздо хуже.
      Боль прекратилась - или ей так показалось. Но ее крик не смолк. Она превратилась в... бессловесный, безжизненный обрубок, неспособный ни двигаться, ни дышать, ни говорить. Только кричать...
      И кричать...

      Нигде Тьма не бывает так сильна, как за стеною крепости сил Света...
      Несущая Смерть сидела в одиночестве в своем убежище, которое она загодя приготовила для такого случая. Она чувствовала присутствие Теней где-то рядом с этим кораблем. Они победят. Конечно, а как же иначе?
      Она понимала Теней. Она не была ни их рабом, ни их слугой, но их добровольным союзником. Если бы только они проявили активность каких-то тридцать или сорок лет назад, ее народ до сих пор бы жил, а может быть, и господствовал бы в Галактике.
      Пусть дилгары погибли, пусть им никогда больше не подняться из могил, но их должны запомнить... Она сделает так, что для ее народа будет построен неуничтожимый монумент, и как забавно будет то, что создаст его та самая раса, которая уничтожила дилгар, на руинах другой расы, - той, что приютила ее.
      Не просто так ее прозвали Несущей Смерть. Она сделала необходимые приготовления... Строительству ее монумента крови положено начало.

      Лита отползла подальше от Сьюзен. Агент Теней чуть не свалилась прямо на нее. Она не переставала визжать.
      Лита сама не понимала, что произошло. Она помнила, как ее избивали, помнила допросы и грубую иронию Уэллса, его жестокую словесную пытку. Она помнила наркотики. Она помнила, как пыталась прикоснуться к разуму Маркуса, и у нее ничего не получалось. Она помнила нависшую над ней угрозу...
      И еще она помнила слово. Слово, сказанное голосом, живущим в ее сознании, голосом, который она до сих пор не могла понять.
      НЕТ!
      И тогда она ударила. Полусознательно, не понимая, отчего и зачем, она нанесла удар всеми своими силами, создавая вспышку мысленной агонии.
      Единственный, кого она видела, был Маркус. Когда он взял ее на руки, она почти забыла о том, где находится. Одно мгновение, она просто наслаждалась его теплом, тем, что он находится рядом с ней.
      Но только лишь одно мгновение...
      Тени двигались. Она увидела это чуть раньше Маркуса и оттолкнула его прочь. Она слышала голос, говоривший с ней, заботливо и осторожно направлявший ее. Она закрыла глаза и устремилась за силой в самую глубь себя, сквозь барьер наркотиков, сквозь боль, немоту и страх...
      Она ударила еще раз. Тени остановились и зашатались. Одна из них вдруг склонила к полу... ей показалось, что голову. Другая колебалась, ощущая присутствие своего древнего врага внутри Литы.
      Маркус двинулся вперед. Подхватив оброненный Ивановой посох, он ударил по ближайшему существу. Он не имел навыков обращения с таким оружием, но это не имело значения. Держа его почти как бейсбольную биту, двумя руками за один конец, он замахнулся и...
      Первая Тень рухнула, ее конечности судорожно задергались. Маркус, целясь в район шеи, ударил один раз, два раза, три... Тень не шевелилась.
      - Маркус!
      Лита на мгновение потеряла концентрацию, и вторая Тень рванулась в атаку. Ее нога вскинулась и полоснула по груди Маркуса. Он опрокинулся навзничь, и Лита снова послала ментальный импульс. Казалось, это не произвело на Тень ни малейшего эффекта. Она продолжала наступать на упавшего Маркуса.
      Действуя инстинктивно, Маркус правильно распорядился оружием, которое ему ни разу до этого не приходилось держать в руках. Он выставил вперед конец посоха, и Тень, налетев на него с тошнотворным хрустом, завалилась назад. Маркус вскочил на ноги и замахнулся посохом точно так же, как и в прошлый раз...
      Лите не было надобности прибегать к телепатии, чтобы почувствовать его усталость и дурноту. У нее самой тоже были эти ощущения, но она не придавала им значения. Оружие выпало из рук Маркуса и он застонал от боли, причиняемой ему ранами. Лита кинулась к нему и крепко обняла его, не думая об их боли, а только о том, что, наконец-то, они вместе.
      Она поцеловала его, впервые без вхождения в его разум. Так было... гораздо лучше. Это уже не было вторжением. Иванова назвала ее ментальным насильником, и это была правда. Лита никогда раньше не чувствовала такой стыд за свои прошлые злоупотребления телепатической силой.
      Она не поняла, что Иванова нападает. Она даже не заметила, что та перестала кричать. Но Маркус все видел.
      Он отбросил Литу в сторону и двинулся навстречу Сьюзен. Иванова схватила посох, испачканный в крови, слизи, покрытый клочками хитина. В ее глазах было полнейшее безумие, неистовое, мучительное горе и застилающая взгляд кровавой пеленой ярость...
      Ее посох уже летел вперед, когда Маркус отшвырнул Литу в сторону. Удар был нацелен на Литу, но Иванова, казалось, была уже не в силах изменить его направление, а Маркус - отразить его.
      Иванова мастерски владела оружием. В конце концов, она ведь владела им уже целый год. Он почти стал частью ее тела.
      Позднее Лите казалось, что в последнее мгновение Сьюзен пыталась остановиться, когда поняла, кого она сейчас поразит, но было слишком поздно. В тот момент Лита не замечала ничего этого.
      Она могла лишь стоять и смотреть, как посох вонзается в грудь Маркуса, разрывает кожу, и мускулы, разламывает ребра.
      Удар пришелся в сердце.

      Это была сказка, очень старая сказка - ее он услышал еще ребенком. Услышал и запомнил, и мечтал о том, чтобы она превратилась в быль.
      Сказка о доблестном рыцаре, о прекрасной даме, о гадких чудовищах и злой колдунье. Там говорилось о захватывающих приключениях, о том, как рыцарь проник в логово зла и убил чудовищ, а потом завоевал руку и сердце прекрасной дамы.
      В жизни не всегда бывает так, как в сказке.
      Маркус Коул в детстве читал много книг о геройстве и волшебстве, и они глубоко запали в его душу. Но дороже других подобных книг для него были легенды о короле Артуре. Он читал о Камелоте, о походах за Граалем, о битве при Камлане... О самом короле Артуре и его верной Джиневре, о Ланселоте Храбром и о Галахаде Чистом, о Гавейне и Зеленом Рыцаре, о Парсифале - Рыцаре Грааля, о таинственном и мудром Мерлине, о Гэрете - рыцаре с кухни, о колдунье Моргане... Маркус Коул жил мечтами о рыцарях, о Круглом Столе, он сам страстно желал однажды стать рыцарем, чтобы прожить свою жизнь согласно правилам чести, в служении возвышенной цели, следуя долгу перед чем-то, что было бы значительнее его самого.
      Его мечтам не суждено было исполниться.
      Да, он нашел некое подобие того, что искал, но только лишь после того, как его дом был разрушен, его брат погиб, после того как он потерял все, что имел.
      Маркус знал о том, кто такие Тени, знал о том, на что они способны. Может быть, даже больше, чем кто-либо еще на Проксиме до судьбоносной Битвы на Втором Рубеже. Он видел подлинное обличье их черной, неистовой ярости. Он не переставал видеть их в своих снах, слышать их режущий душу крик.
      Никто не понимал его. Никто не мог понять этого. Капитан Шеридан видел в них всего лишь врагов, с которыми ему предстоит драться, то же думал и командор Корвин. Для Сатаи Деленн они были элементом пророчества, судьбы и предназначения. Даже Лита не могла понять его полностью, хотя она, должно быть, видела их образ в его беспокойном сознании.
      Нет, один человек его все-таки понимал. Сьюзен Иванова. Посол Теней. Маркусу Коулу было поручено следить за ней, наблюдать, записывать и докладывать. Разумеется, ей было известно о его намерениях, и они месяцами вдвоем занимались тем, что без конца спорили о разных вещах. Но в итоге случилось кое-что непредвиденное.
      Она понимала его лучше, чем кто-либо другой. Она знала, каково это - потерять все, что было у тебя в жизни, она тоже испытывала боль от утраты отнятых у нее жестоким миром мечтаний. Она знала, что значит по-настоящему хотеть общаться с кем-то, понимать его, жить в мире и согласии...
      Можно было сказать и не ошибиться, что Сьюзен была родственной душой для него, гораздо более близкой, чем могла бы быть Лита, но она отдала себя служению Теням. Что бы за этим не стояло - сила ли, слабость, искреннее убеждение в правоте их дела, - она добровольно стала слугой Тьмы, а этого Маркус Коул не сделал бы никогда, он не принял бы это и на краю гибели.
      Но он шагнул через край.
      Высоко над его головой сражались и умирали минбарцы. Их влекла на Проксиму как необходимость, так и жажда крови, и они пришли, и Тени ждали их здесь. Теперь же их судьба была предрешена. Еще там был Шеридан вместе с крайне необычной группой союзников, сведенной вместе одним человеком, который мог бы очень хорошо понять чувства Маркуса по отношению к Теням. Маркус встречался с ним, но эта встреча оказалась столь краткой, что у них не было ни малейшего шанса разделить свои переживания, почувствовать связь друг с другом.
      На самой Проксиме 3 шла столь же смертельная схватка.
      Доблестный рыцарь спас прекрасную даму, но случилось одно маленькое, несущественное отклонение от классического сценария.
      Доблестный рыцарь был мертв.
      Лужа его крови медленно растекалась по полу...

      Во имя Валена...
      Минбарский крейсер, - это был "Вармейн", - развернулся, обрушив ураганный огонь из своих передних батарей на огромную, черную тень, маячившую над ним. Казалось, корабль Теней был по какой-то причине парализован, неспособен уклониться от орудий крейсера, рвущиеся из которых зеленые струи пламени выжигали его плоть. Он отчаянно боролся с чем-то невидимым, рвался из невидимых цепей, сковывавших его.
      Вдруг эти цепи лопнули.
      "Вармейн" пытался удержать прицел на черном корабле, но тому удалось рывком уйти в сторону. Было очевидно, что корабль Теней сильно поврежден. Почуяв запах крови, "Вармейн" перешел в атаку.
      Два других корабля Теней возникли перед ним, и их лучи рассекли крейсер на части...
      - Во имя Валена... - вырвался одновременный вздох у Хедронна, Ленанна и Ратенна.
      Синевалу показалось, что даже в устах Калейна послышалось имя древнего мессии.
      Синевал ни в чем не винил их. Серый Совет хорошо знал, что придет день, о котором сказано в пророчествах, когда минбарцы снова пойдут в бой против Древнего Врага. Они знали об этом, и каждый из них по-своему готовился к приходу этого дня, но никто из них не мог предположить, что это обратится вот такой... бойней.
      Никто, кроме Синевала. Он мечтал об этом дне с самого детства, с тех пор, как его в первый раз привели в храм. Он видел своим мысленным взором и этот день, и много других дней, и он знал, что его судьба предначертана.
      - Нам удается уничтожать их корабли, - подал голос Сатаи Маток.
      Еще один воин, но гораздо более умеренного умонастроения, нежели сам Синевал. И гораздо более слабый. Он был ранен во время нападения Шеридана у Марса. С тех пор ему так и не удалось стать таким же, каким он был раньше.
      Это было правдой. Синевал своими глазами видел, как отдельные корабли Теней вдруг оказывались парализованными, прикованными к месту неведомой силой, что позволяло крейсерам и Белым Звездам расправляться с ними, но для этого требовался мощный, сосредоточенный, продолжительный огонь. Время работало против минбарцев, и Тени были слишком быстры.
      - Недостаточно, - ответил воину Хедронн. - Мы проигрываем. Мне кажется, нас ждет провал.
      Синевал не стал обращать на него внимания. Хедронн был стар и замкнут в круге своих примитивных представлений, характерных для мастера. Что он мог понять? Синевал непрерывно анализировал ход битвы. Победа была еще возможна. Почему-то с Тенями сражались не только минбарцы. Были и другие корабли - нарнский тяжелый крейсер, центаврианский боевой корабль, а также три корабля землян - с которыми, по идее, Тени были в союзе. Синевал не любил тайн и загадок, но ему приходилось признавать очевидное, - эти пять кораблей как-то сдерживали натиск Врага.
      Победа всегда возможна, покуда воин еще жив и сражается до последнего издыхания.
      - Прислушайся к нему, Синевал, - раздался вдруг новый голос.
      Голос, который не раздавался в стенах этого зала уже почти целый цикл. Он был почти таким же, каким его запомнили все, стоявшие тут.
      Двое послушников в белых одеждах ввели Деленн в Зал и, поклонившись, ушли, оставив ее в одиночестве в самом центре круга. Синевал наблюдал, как Сатаи смотрели на нее - кто с осторожностью, а кто и с отвращением. А почему бы и нет? Вид Деленн мог вызвать отвращение у кого угодно.
      Синевал проигнорировал ее присутствие. Его взгляд был устремлен ввысь, к образам кипящей вокруг битвы.
      - Синевал! Выслушай меня и его, во имя Валена!
      Деленн схватили только что на борту земного крейсера. О том, на каком положении она находилась там - пленницы или гостьи, можно было лишь строить догадки. Минбарский отряд был, в конце концов, выдворен оттуда, но им удалось захватить два немаловажных трофея. Первым из них была Деленн. А вторым...
      Вторым был сам Джон Шеридан. Старкиллер.
      С этим можно и подождать. Его уже бросили в камеру, в которой ему отныне предстоит гнить, и на этот раз уже никакое чудо не спасет его. Да, - думал Синевал, - с Шериданом можно подождать, но Деленн... Пусть Совет увидит это собственными глазами. Пусть они все увидят, чем она стала теперь.
      Синевал увидел, как погибла еще одна Белая Звезда. Он неслышно прошептал молитву Валену за упокой ее команды.
      - Синевал!
      Теперь он, наконец-то, повернулся, и посмотрел на ту, которая еще совсем недавно была самым сильным и уважаемым членом Совета. Но потом вдруг возник Старкиллер. Синевал не верил, что она действительно помогла ему совершить побег. Синевал не верил, что она действительно могла совершить предательство, перейти на сторону Врага. Синевал не верил, что все, что она делала, было продиктована чем-либо, кроме стремления сделать как лучше для Минбара.
      Но Синевал верил, что честность в политике - это нонсенс, и еще он верил, что кого-то нужно принести в жертву во имя спасения всех.
      Он сказал ей всего лишь одно слово. Одно простое слово.
      - За-вален.
      Когда он произнес это слово, его слуха достиг ответный всхлип отчаяния. Он расслышал бы этот звук, даже если бы вокруг грохотала неистовая метеоритная буря. Он никогда не сможет забыть его.
      Всего лишь одно слово. "За-вален".
      Отверженная. Тень, брошенная на Валена. Ни один минбарец не имел права смотреть на нее, говорить с ней, и даже произносить ее имя. Это было так, как если бы она вообще никогда не рождалась, не существовала, а то существо, что стояло перед ним, было не более чем тенью.
      - За-вален.
      Это сказал Калейн. Он бросил это еще более грубо, чем сам Синевал. Калейн верил тому, что говорилось об измене Деленн. Он верил потому, что Синевал убедил его в том, что это правда. Калейн занял то место в Совете, где раньше стояла она.
      - За-вален, - сказал Хедронн.
      Синевал не знал, действительно ли Хедронн также поверил ему, но это его абсолютно не волновало. Сам облик Деленн, - это тошнотворное получеловеческое лицо, - сделал достаточно, чтобы уничтожить ее в глазах Хедронна.
      Слово пролетело по кругу.
      - За-вален.
      Даже Ратенн и Ленанн произнесли его, не глядя ни на что, кроме пола у себя под ногами.
      Синевал поднял вверх руку и вперился взглядом в ее глаза. Он видел, как в них умирает, гаснет прежний свет мудрости и доброты. Да, он не должен был вообще смотреть на нее, но он был Великий, и он чувствовал себя вправе ломать одну традицию за другой.
      - За-вален! - загрохотал его голос.
      - Нет! - закричала она. Это было не просто слово, а крик отчаяния. - Нет! Послушайте меня! Вален был землянин! Они наши собратья! Они - другая половина нашей души! Они...
      Два послушника выступили из темноты по знаку Синевала и грубо увлекли ее прочь. До слуха Синевала доносились звуки, очень похожие на рыдания.
      Деленн теперь поняла, что случилось с ней, и Совет понимал это до конца. Сейчас эти девять человек больше, чем когда-либо еще, были во власти Синевала.
      Но он уже утратил свою власть над ходом битвы.
      Синевал был воин и командир. Он сражался со многими врагами, он много раз смотрел смерти в лицо, но никогда в его душу не проникал страх. За самого себя. Но вот страх за тех, кого он вел в бой... Он помнил имена всех, кто отдал свою жизнь, сражаясь за него. Было тяжело вспоминать их, но еще тяжелее было их забыть.
      Он проиграл сражение. Для Синевала это было уже совершенно ясно. Они еще могли победить, но уже не здесь и не сейчас. Он чувствовал, что его рот словно наполнился горьким пеплом.
      Он вошел в центр круга и широко распростер руки. Он закрыл глаза.
      - Начать отход! - раздался его приказ. - Мы не можем добиться успеха. Отход на исходные позиции!
      Слова "отступаем, уходим" застряли в его горле, и ему не хватило сил произнести их.
      Калейн и Маток тут же начали отдавать приказы командирам флота, выделяя группы прикрытия, чтобы защитить отступающие корабли. Синевал не мог заставить себя прислушиваться к этому.
      Победа была еще возможна. Она всегда возможна, покуда воин сражается до последнего издыхания. Но никогда еще она не была так далека от него.

      Она дышала все реже и тяжелее. Она из всех сил цеплялась за край приборной панели. Ее ноги подкашивались, а голова отказывалась держаться прямо.
      - Корабль Теней уничтожен, сэр, - доложил майор Кранц.
      Корвин не отрывал взгляда от Алисы.
      - В данный момент непосредственной опасности нет.
      - Хорошо, - подытожил Корвин. - Попытайтесь выйти на связь со всеми нашими уцелевшими Старфьюри. Сформируйте из них небольшую группу ближнего прикрытия. Как идет ремонт корпуса?
      - Временная заплата на поврежденный сектор поставлена. Уровень девять пока отрезан полностью.
      Корвин кивнул и вдруг рванулся вперед. Он еле успел подхватить Алису, - ноги перестали держать ее. Он осторожно опустил ее на пол. Ее глаза были закрыты, а дыхание едва ощущалось. Она выглядела так, будто только что пешком добежала с Земли на Марс.
      - Сэр, как насчет капитана Шеридана?..
      Корвин поглядел на Кранца.
      - Нам едва хватает сил, чтобы защитить самих себя, майор. Если у нас получится, мы попытаемся вернуть капитана, но ни при каких условиях он сам не приказал бы нам рисковать кораблем и всей командой в глупой попытке спасти его жизнь.
      Она так юна, - думал он. - Что делает Бестер, зачем он отправляет на войну тех, кто только начинает жить? Сам Корвин был старше, когда пришел на "Вавилон", но даже его все тогда воспринимали как ребенка.
      Чего хочет добиться Бестер?
      Битва на Втором Рубеже постепенно превращалась в запутанную бессмыслицу. Она начиналась так просто. Были минбарцы. Была Проксима 3. Остановить их, чтобы они не добрались до нее. Но тут возникли Тени и Бестер со своими тайными планами, и его телепаты повсюду. А потом прилетела штурмовая группа минбарцев, которая проникла на корабль и ушла, захватив и Сатаи Деленн, и капитана Шеридана. И еще на Корвина свалилась небывалая ответственность...
      - А вы не припоминаете тот случай, когда вы сами нарушили приказ Правительства Сопротивления в глупой попытке атаковать минбарцев на их территории, чтобы спасти капитана Шеридана? - настаивал Кранц.
      Проклятье! - подумал Корвин. - Откуда он узнал об этом?
      Во всем громадном пространстве, где разворачивалась Битва, по всей видимости, присутствовало лишь два человека, которые были в курсе планов своего начальника, - Альфреда Бестера, эсквайра. Но капитан Ари Бен Зайн и его непременный спутник мистер Харриман Грей (P10) на радиосвязь не выходили. Может быть, это было следствием простой радиоинтерференции или каких-то помех. А может быть, очередной корабль Теней оказался для них последним.
      И если это так, то многие вопросы остаются без ответа.
      - Есть связь с "Озимандиасом"? - задал вопрос Корвин.
      - Нет, сэр, - отозвался один из техников. Какая же у него фамилия? Гуэрра? Да, что-то в этом роде. - Ни звука.
      - А что с "Вавилоном"?
      Это было странно, если вокруг еще оставалось что-то, что можно было бы счесть странным. "Вавилон" был кораблем капитана Шеридана. После того, как он... был, в некотором роде, вынужден бежать с Проксимы, Бестер возвратил его Правительству Сопротивления. Корвин предполагал, что в следующий раз, когда ему придется увидеть этот корабль, его орудия будут палить по нему. В конце концов, ведь Правительство считало его и капитана предателями, сочувствующими минбарцам.
      И вот теперь "Вавилон" нежданно-негаданно сражается, как и они, против Теней, которые, вроде бы, являются союзниками Правительства Проксимы.
      Корвин давно отчаялся понять всю Вселенную. Он был бы счастлив, если бы ему удалось до конца понять хотя бы свой собственный маленький ее уголок.
      Ресницы Алисы задрожали, и он встретил ее взгляд.
      - Командор, - пробормотала она. Это был не ее голос, не голос той жизнерадостной молодой девушки, с которой они с капитаном разговаривали так недавно. - Ком...
      - Они пока далеко, - сказал ее он. - Отдыхайте.
      Она попыталась кивнуть в ответ, но у нее явно не хватало сил на это.
      - Командор! - воскликнул вдруг Гуэрра, если его и в самом деле звали именно так. - Кажется, минбарцы отходят.
      - Думаете, они намерены отступать?
      - Возможно.
      Корвин задумчиво мял лицо ладонью. Что в действительности минбарцы могут противопоставить Теням? В самом ли деле они отступают?
      Или это просто какая-то хитрость?
      - Следуйте за минбарцами, - решился он. - Но сохраняйте дистанцию, и если хоть один из этих здоровых паучищ покажется поблизости, удирайте со всех ног.
      - Я.. могу... - зашептала Алиса.
      - Нет, - отрезал Корвин. - Вы не можете.
      Он перевел взгляд на корабли минбарцев.
      Где-то там... сейчас был капитан. Корвин думал о том, удалось ли ему уже убежать к этому моменту. Это ведь только вопрос времени...

      В камере было темно, но он и не думал, что будет иначе. Капитан Шеридан за долгие годы привык блуждать во тьме.
      Когда это началось? Когда он впервые шагнул на эту затянутую мглой дорогу? В той камере, с Ивановой? В рубке "Вавилона", когда он убил свою жену? В момент своей яростной, безумной атаки на минбарские корабли у Марса?
      Или это все было предначертано свыше? Может быть, с самого детства его предназначением было блуждать во тьме?
      Шеридан не верил в Судьбу, но это еще не означало, что Судьба не верила в него.
      Деленн. Все сходится на ней одной. Что же она такое? Она - минбарка, Сатаи, дирижер войны, что велась против его народа. Сколько людей были бы живы, если бы она просто сказала несколько слов иначе? Сколько утраченных жизней на ее совести?
      И все же... и все же... с ней ему было... уютно. Как-то раз она сказала ему, что между их душами существует связь, которая служит продолжением их бессмертного, неувядающего единства в прошлых жизнях. Хотя Шеридан и мог поверить в это до конца, но он чувствовал себя рядом с ней так хорошо, как ему никогда не бывало рядом с кем-либо еще. Даже с Корвином. Даже с Анной.
      Иногда ему даже удавалось забыть, что она минбарка.
      И вот... Одна часть его сознания, - та, что заставила его ввязаться в Битву у Марса, кипела злобой и осознанием совершенного предательства. Она предала его. Только из-за нее он оказался здесь. Он поверил ей, помогал ей, рисковал своей карьерой, своей жизнью ради нее, и вот теперь, она предала его. Эти мысли, эта ненависть кипела в той половине разума Шеридана, которая впервые прожгла все преграды, вырвалась на свободу в Битве у Марса. Военная тактика, стратегия, линии снабжения, помощь союзников... все, чему его учили, все, что служило ему надежной опорой в прошлом... все полетело тогда к чертям, и он стал на короткое время машиной. Бесчувственной, безжалостной машиной, единственным назначением которой было - убивать.
      Но была и другая половина его сознания. Та, в которой продолжало жить выражение обиды и утраченной невинности в ее глазах после того, как он ударил ее на пепелище Веги 7. Та, которая не могла забыть, как она пришла, чтобы помочь ему на Вавилоне 4. Та, которая помнила, как он вернулся из путешествия на Нарн и увидел ее, избитую, замученную, почти сломленную... Та, которая поверила ее словам об общности их душ.
      Дверь открылась, и он увидел на пороге ее. Как будто его мысли вдруг обратились в реальность. Мгновение она стояла там, на фоне света, льющегося снаружи, потом шагнула вперед. Шеридан успел заметить за дверью две фигуры, перед тем, как она закрылась, и снова стало темно.
      - Деленн? - осторожно спросил он.
      Она не ответила, но он слышал звук дыхания и легкий шорох ее шагов. Это была она.
      - Деленн.
      На этот раз уже тверже. Почему она ничего не отвечает? Ей настолько стыдно за совершенный поступок? Или она пришла сюда только чтобы позлорадствовать?
      - Джон... - зашептала она. - Джон... я...
      Он почувствовал, как близко она стоит к нему, но не решается коснуться. Он слышал звук ее дыхания, - она дышала тяжело и с содроганием на каждом вдохе. Как будто едва сдерживала рыдания.
      - Джон...
      В его разуме шла схватка, но потом одна из сторон победила, а другая ушла. Он протянул руки и обнял ее. Она уронила голову на его плечо и заплакала. Джон не помнил, чтобы она плакала хоть раз. Несколько раз она была близка к этому, м еще он слышал, что мистеру Уэллсу все-таки удалось сломать ее своим жестоким моральным избиением, но до сих пор он не верил в это по-настоящему.
      Она рыдала так, как рыдает человек, только что потерявший все.
      Джону было достаточно того, что он просто обнимает ее. Обвинения в предательстве и гнев подождут.
      У него есть время. Достаточно времени, чтобы стоять и держать ее в своих объятиях.

      Время от времени во Вселенной рождаются существа, чьи деяния приносят им разносящуюся по всем ее уголкам славу. Некоторым из них даются имена и прозвища, отвечающие сути их поступков. Таким, например, был капитан Шеридан по прозвищу Старкиллер. Его боялись не только минбарцы. Его участие в прошлой нарно-центаврианской войне оказало существенное влияние на ее ход и стало причиной того, что заносчивые нарны не пали под натиском возрождавшейся мощи Центавра. И среди членов Лиги Неприсоединившихся Миров было много таких, кто узнал, в чем сила Шеридана, и тоже называл его Старкиллером.
      Кроме Шеридана были и другие, кто удостоился столь же широкой известности. Все шире и шире становилось известно имя Синевала, впервые прославившегося в начале войны землян и минбарцев. На все лады обсуждался его стремительный взлет от Шай Алита через Сатаи и Энтил-За к титулу Великого. Имя Г'Кара было не менее популярно. Величайший герой нарно-центаврианской войны, превратился в пророка и непримиримого борца против Тьмы. Его учение повлияло на многих нарнов и, медленно, но верно, прокладывало новый путь в будущее для его народа.
      Но было и еще одно существо, которое заслужило печальную славу не своей храбростью или мудростью, не благодаря своему мастерству, но жестокими убийствами и невиданным злом. Это была дилгарская воительница Джа-Дур, чьи кровавые походы в Неприсоединившихся Мирах оставили за собой след из миллиардов трупов, бесчисленных увечных, раненых, умирающих людей и принесли ей прозвище Несущая Смерть. Существовало всеобщее убеждение, что она давно мертва - погибла или от руки некогда сильного Земного Содружества, освободившего Неприсоединившиеся Миры от этого бедствия, или когда солнце Дилгара вспыхнуло, обратившись в сверхновую, или просто умерла от старости в каком-нибудь забытом всеми уголке космоса.
      Убеждения бывают опасны.
      Прошло уже много времени с тех пор, как она договорилась с отдельными членами минбарского клана Клинков Ветра о предоставлении ей убежища, обещав взамен передавать результаты своей гениальной научной работы в области биогенетики и биологического оружия. Некоторые из созданных ей образцов были с ужасающим эффектом использованы на начальном периоде войны против Земли.
      Но время шло, и многие из тех, кто договаривался с Несущей Смерть, ушли в небытие, - кто погиб в войне, кто умер от старости, кто был убит самим Старкиллером. Все, кто знал о ней, умирали, а она продолжала жить, не переставая совершенствовать свой эликсир бессмертия, до тех пор, пока не остался лишь один человек, посвященный в тайну.
      Синевал унаследовал ее вместе с главенством в клане Клинков Ветра, после того, как его предшественник погиб на "Черной Звезде". Синевал не был рад этому. Он рассматривал Несущую Смерть как что-то мерзкое, вроде злокачественной опухоли в самом сердце Минбара, но он был связан узами долга и был обязан закрывать глаза на то, что она продолжает свои исследования, продолжает творить черные преступления. Синевалу не были известны все подробности, но он бы не удивился, если бы получил доказательства того, что таинственная и неожиданная вспышка эпидемии Драфы, подчистую уничтожившая цивилизацию маркабов - дело ее рук.
      Синевал считал, что теперь он навсегда избавился от Несущей Смерть. После того, как он принял титул Великого, у него появилось достаточно власти, чтобы положить этому конец. Он изгнал ее с Минбара. Его чувство долга не позволило Синевалу убить ее, как бы ему этого ни хотелось. Но он был уверен, что его положение будет надежной защитой от любых попыток возмездия с ее стороны.
      Он ошибся.
      Несущая Смерть была более чем жива, и у нее появились союзники, - люди, которых до глубины души возмущало то, что Синевал намеревался сделать с Минбаром, люди, которые были готовы отказаться от собственной чести ради того, чтобы получить власть в свои руки.
      Несущая Смерть долго ждала, что это случится, и нельзя сказать, чтобы она была не готова к такому исходу.
      Напротив.

      До самого конца дней своих Лита Александер не забудет вид распростертого тела Маркуса.
      Не в силах сделать это будет и Сьюзен Иванова.
      Обе они таинственно, подспудно связали свои жизни с этим высоким, темноволосым человеком, которому удалось уцелеть, когда погибла его родина. Лита стала для него спутником, другом, несостоявшейся любовницей. Сьюзен стала для него врагом, любовницей и, неожиданно, той, что оборвала его жизнь.
      Сьюзен оцепенело молчала, глядя на тело, лежавшее у ее ног. Казалось, что смерть ее хранителей-Теней как-то странно повлияла на нее. Она не двигалась. Ее рука безвольно разжалась, и металлический посох, замаранный в крови Маркуса, со звоном упал на пол. Ее словно что-то парализовало.
      Лита же действовала.
      Она открыла свой разум, прислушиваясь к голосу ворлонца, живущего внутри нее. Этот голос только что давал ей силы, чтобы перебороть действие противотелепатических препаратов и поразить Иванову. И она сделала это снова, не задумываясь, ни о чем не заботясь. Она просто сделала это.
      Сьюзен закричала, когда Лита ворвалась в ее мозг, круша все мысли, воспоминания и чувства, которые встречались ей по пути, - все, что делало Сьюзен Ивановой той женщиной, которой она была. Спустя некоторое время, Сьюзен перестала кричать. Лита не останавливалась, продолжала стирать личность Ивановой до тех пор, пока у нее еще оставались силы, пока она сама не рухнула на колени, балансируя на грани потери сознания. Иванова не кричала, - она просто глядела бессмысленными глазами в потолок, жалко постанывала, по ее телу пробегали волны судорог.
      Лита с усилием втянула в себя воздух, у нее потемнело в глазах, но она поползла вперед. В ноздри ей бил запах крови Маркуса, запах слизи мертвых Теней. Запах смерти.
      А вдруг он еще жив? - родилась в ее голове сумасшедшая мысль, первая подлинно отчетливая мысль за последние дни. - Может быть, я еще могу прикоснуться к нему... войти в его разум хоть один, последний разок... Может быть...
      Но нет, надеяться было уже не на что. Маркус умер. Его грудная клетка была разворочена, его сердце и легкие превратились в жуткую кровавую кашу, - настолько сильным был удар Ивановой. Лита нежно притронулась к его лбу. Глаза Маркуса остались широко открытыми. Даже за гранью смерти, их переполняла тоска и боль. Даже в самом конце он не нашел счастья, к которому так стремился.
      Она закрыла ему глаза, будучи не в силах больше выносить их остановившийся взгляд. Она тихо произнесла его имя один раз, потом еще. Этого не может быть... это... это нечестно. Это нечестно! Почему он должен был умереть? Почему?..
      На этот раз ворлонец не стал предупреждать ее.
      Иванова схватила Литу за ногу и рванула на себя. Лита увернулась и попыталась откатиться в сторону, но Иванова рухнула на нее сверху, стиснув обеими руками горло Литы.
      - Что... что ты со мной... сделала? - хрипло прокричала Иванова - Что... ты сделала?
      Лита не могла в это поверить. Она ведь... она же уничтожила разум Ивановой, стерла ее личность! Это... это было просто невозможно. Что с ней такое сделали Тени, что она стала способна выдержать это?
      А может быть, она все-таки перестала быть прежней. Глаза Ивановой были прямо перед глазами Литы, и она видела в них лишь звериную ярость, черное, неистовое, дикое безумие. Иванова еще крепче сжала ладони, и дыхание Литы прервалось.
      Помоги! - мысленно взмолилась она. Ей самой не хватало сил, чтобы превозмочь наркотики. Без его помощи - никак. Помоги мне!
      Но вместо помощи она получила в ответ лишь одно слово:
      Плохо.
      Иванова притянула голову Литы к себе за шею, а потом с силой ударила ей об пол. Лита дернулась всем телом.
      Помоги, умоляю!
      Плохо. Гордость. Гнев. Твоя сила не для этого. Плохо.
      Помоги... мне...
      Лите удалось втянуть в себя глоток воздуха. Это было немыслимо... Дикая ярость Ивановой... ее неведомо откуда взявшаяся сила... Что с ней сделали Тени?
      Голова Литы снова стукнулась об пол. Она почувствовала в своих волосах мокрое и теплое. Кровь.
      Помоги...
      ... мне...

      Трифан вскинул взгляд и увидел стену мрака, которая вырастала перед его Белой Звездой по имени "Вален". Остальной минбарский флот двигался вспять, медленно уступая пространство Врагу. Трифан ожидал, что этот бой будет крайне тяжелым, - в отличие от своих сослуживцев он никогда не думал о противнике свысока, - и все шло в полном согласии с его самыми мрачными предположениями. Враг нес потери. Но минбарцы теряли гораздо больше.
      У Белых Звезд не было на борту истребителей, но их было много на больших кораблях, и теперь они представляли собой защитный барьер между минбарским флотом и наступавшими Тенями. Они сотнями погибали на глазах Трифана.
      - Во имя Валена, - прошептал он.
      Он устал видеть, как его друзья сражаются и гибнут. Он устал видеть, как храбрые минбарские воины жертвуют своими жизнями. Трифан не пытался подвергать сомнению правильность приказа Синевала о постепенном отступлении, но он чувствовал, что должен что-то сделать.
      Победа всегда возможна.
      Послушный его приказам, "Вален" устремился вперед, в самое сердце Тьмы.

      Президент Кларк хорошо знал, что такое Тьма. Даже на Земле, еще до войны, он часто взирал на нее своим мысленным взглядом, - таким ему виделось будущее Человечества. Давным-давно, будучи еще простым сенатором, он выступил перед Сенатом с речью, в которой живописал эту картину. Духовно опустошенное, порабощенное, безвольно послушное воле своих инопланетных хозяев, затерявшееся в неисчислимых толпах чужих и нелюдей, принимающее как должное их противоестественные обычаи.
      Война доказала, что он был прав, и то, что последовало за ней - тоже. Человечество перестало быть чем-то большим, нежели жалкой кучкой рабов, смиренно ведущих образ жизни прислужников нарнов на принадлежащих им планетах - просто потому, что это было лучше, чем превратиться в тучу атомов по воле минбарцев.
      Десять лет он неторопливо шел к власти, вглядываясь и вслушиваясь в то, как постепенно становятся реальностью его самые кошмарные видения. Этому придет конец. Морган Кларк посвятил свою жизнь тому, чтобы этот процесс не дошел до своего логического завершения.
      И перелом происходит сейчас. Это сражение уже успели назвать Битвой на Втором Рубеже. Пришел день, с которого Человечество начнет свое завоевание Галактики.
      Он знал, что все, что он делает, он делает так, как надо для процветания Человечества, для его лучшего будущего. (И даже то, что тихий голос инозвездного существа шепчет в его голове, не имеет значения. Все это - во имя лучшего будущего Человечества).
      - Приходят первые доклады, господин президент, - сказал один из техников.
      Кларк не мог вспомнить его имя. Он сидел в зале заседаний Правительства Сопротивления в полном одиночестве. Кларк не любил быть в одиночестве. От этого голос, который говорил с ним одним, становился громче. Где были все остальные? Такашима была на борту "Вавилона", а Уэллс, несомненно, нес службу по охране Главного Купола на тот случай, если сюда попытаются проникнуть инопланетные диверсанты. Но где же, черт возьми, Хейг? В последнее время, он все сильнее терял форму. Возможно, Кларку придется отстранить его от должности.
      И самое главное, - где Иванова?
      - Наши зонды показывают, что минбарцы начинают медленный отход, господин президент. По крайней мере пять их крупных кораблей и семь новых кораблей среднего класса уничтожены, так же, как и значительное число истребителей и челноков. Похоже на то, что есть потери и у наших союзников, но, несмотря на это, они имеют подавляющее превосходство над минбарцами. Следует также заметить, что замечено некоторое количество аномальных кораблей...
      Кларк вздрогнул. Что?
      - Опишите, что это за корабли, - приказал он.
      - Два из них выглядят как тяжелые крейсера Земного Содружества, господин президент, - начал помощник. - Дру...
      - Хитрость чужих, - перебил его Кларк. - "Вавилон" - единственный тяжелый крейсер, переживший войну. Очевидно, что минбарцы хотят таким образом ввести в заблуждение наших союзников. Другие корабли?
      - Один тяжелый крейсер нарнов и один центаврианский военный корабль...
      - Нарны? Почему они?.. Ага, я понял. Они тоже предали нас. Чужим верить нельзя. Ни одному из них. С центаврианами - то же самое. Ну, хорошо. Наши союзники скоро разберутся и с ними. Правильно я говорю?
      - Да, господин президент.
      - Хорошо.
      Кларк улыбнулся, но улыбка вдруг пропала с его лица.
      - Вы не знаете, где находится посол Иванова?
      Он имел основания предполагать, что она будет присутствовать здесь. Она, правда, говорила что-то о своих личных делах, но, все же...
      - Нет, господин президент.
      - Найдите ее, - Кларк уже пытался вызывать ее связь, но ответа не получил. - Попросите ее явиться ко мне.
      - Слушаюсь, господин президент.
      Техник слегка поклонился и вышел, сделав это несколько суетливо и поспешно. Членам Правительства Сопротивления и другим официальным лицам было предложено перебраться из Главного Купола в более безопасное место, но Кларк отказался уходить в какое-либо убежище. Он знал, что союзники Человечества не подведут.
      Он знал это потому, что Страж твердил ему об этом всякий раз, стоило ему опустить веки...

      Гордость. Гнев. Неправильно. Не готова. Я мог ошибиться. Докажи, что это не так.
      Лита не могла дышать. Все плыло перед ее глазами. Все, кроме глаз Ивановой. Пылающая в них темная ярость и безумие, сосредоточенные на ней одной, прожигали ее разум до самого основания.
      Помоги...
      Руки Литы беспомощно шарили по полу вокруг, старясь уцепиться за что-нибудь. Ее пальцы вдруг коснулись чего-то холодного и скользкого.
      Она поспешно отдернула ладонь, когда поняла, что это такое. Посох Ивановой, залитый кровью Маркуса.
      Лита снова дернулась от удара головы об пол.
      В ужасе и отчаянии, она снова вытянула руку. Коснувшись посоха, она попыталась подтянуть его к себе. Он был липким от крови, кровь растекалась по ее руке, но она не обращала внимания на это.
      Она отвела руку с посохом для удара...
      Хватка Ивановой на ее горле слегка ослабла, и Лита снова смогла сделать вдох, но продолжалось это лишь мгновение. Иванова схватила ее за голову, рванула вверх и снова с силой стукнула о землю. Все то небольшое количество воздуха, которое оставалось в легких Литы, вырвалось наружу в одном тяжком хрипе, когда Лита содрогнулась от удара.
      Посох выкатился из ее руки.
      Плохо.

      - За-вален.
      Джон окаменел. Деленн заметила это и слегка отодвинулась от него.
      - За-вален, - повторила она. - Тень, брошенная на Валена. Теперь я никто. У меня нет титула, нет должности, нет даже имени. Все, что у меня есть - это слово. За-вален.
      Когда он услышал его, что-то забрезжило в его памяти. Шеридан уже слышал это слово, и теперь он вспомнил, когда и где. Тот, кто послал загадочное сообщение на "Вавилон" с еще более загадочной станции Вавилон 4, обращался к Деленн как к За-вален. Когда он сам был на той станции, он видел себя, убивавшего Анну - именно так, как это случилось на самом деле.
      - Что... - он проглотил тяжелый ком в горле. В его голове пульсировала боль. - Что теперь будет?
      - Тебя они, наверное, убьют. Меня... меня уже покарали достаточно. Я не мертва, но это уже ничего не значит. Джон... Я... я...
      Гнев Шеридана полностью испарился. Недоверие и подозрение остались, но злость пропала, - для нее просто не было места. Никогда раньше он не чувствовал ее близость к себе, как в этот момент.
      - Посмотрим, - сказал он.
      Теперь, когда он перестал злиться на нее, в его уме начали возникать планы бегства отсюда. Первейшим долгом заключенного является побег.
      - Посмотрим.
      Синевал - вот где самое слабое звено. Он горд и высокомерен, и, возможно, помнит их последнюю встречу. Может быть, ему захочется прийти сюда, чтобы поиздеваться над Шериданом, и тогда у него появится шанс. У Деленн могут найтись оставшиеся верными ей друзья в Сером Совете, - Шеридан сам видел, какие сильные разногласия царили в нем в последний раз. У него не было оснований ожидать, что теперь что-то изменилось. И еще были Корвин и Бестер. Может быть, они как-то сумеют помочь...
      - Прости меня, Джон, - прошептала Деленн. - Из-за меня ты погибнешь. Я предала тебя и... и...
      - Я еще не умер, - ласково напомнил он ей. - И потом, когда это кончится, у нас будет довольно времени, чтобы поговорить о предательстве.
      Он медленно пошарил взглядом вокруг. Была полная темнота. Он померил шагами размеры комнаты, но его блуждания в темноте не позволили ему найти ничего полезного, даже койки. Кроме него, в камере была только Деленн.
      Нельзя было сказать, что темнота угнетающе действовала на него. Шеридан блуждал во мраке почти всю свою жизнь, и ему приходилось попадать в более отчаянные ситуации, чем эта. Он был уверен, что это еще не конец.
      Ему нужно было как-то убедить в том же самом и Деленн. Она только что утратила все, во что прежде верила и, как человек, переживший однажды то же самое, он хотел ей помочь найти путь к спасению.
      Он сел на пол в углу камеры и мягко притянул Деленн поближе к себе. Она молчала, но ее дыхание выдавало, что с ней не все в порядке. Оно было почти астматическим. Деленн чувствовала себя у него на руках уютно и естественно, прижавшись к его груди так, будто это было для нее самой простой вещью в мире.
      - Расскажи мне что-нибудь, - попросил он.
      - О чем? - тихо отозвалась она. - Джон... Я...
      - Неважно о чем. О себе, о своем детстве, о какой-нибудь чепухе. Просто расскажи.
      - Я...
      - Ну хорошо. Тогда я начну первым. У меня на "Вавилоне" несколько лет назад был член экипажа, который держал у себя кота. Это было против всех правил, но ему удавалось прятать его почти ото всех, а те, кто знали об этом, любили кошек так же, как и он. Но однажды к нам неожиданно прилетел с инспекцией генерал Франклин, и...
      Джон рассказывал эту старую историю, и кроме его голоса, в комнате слышалось лишь дыхание Деленн. Он гадал, догадается ли она, что этот рассказ о Джонсоне и его коте - не более чем широко известная в Вооруженных Силах Земли байка, которую постоянно рассказывают новичкам и не устают повторять после второй стопки во всех земных барах, где отдыхают военнослужащие. Шеридан сам не далее как два дня назад слышал, как Корвин рассказывал ее Алисе Белдон на "Парменионе". Она восторженно слушала его, а все вокруг отворачивались и прыскали в ладонь. Она весело смеялась, но потом поняла, что Корвин все придумал от начала и до конца. Проклятые телепаты - портят все удовольствие.
      - И вот, после того, как мы все починили, я сказал ему: "Если вы хоть еще раз покажетесь мне на глаза с этим котом, я обвиню во всем вас".
      Шеридан рассмеялся, вспомнив, как сам в первый раз слышал эту историю, больше пятнадцати лет тому назад.
      Деленн тоже засмеялась, хотя ее смех то и дело прерывался одышкой.
      - Кот? - переспросила она. - Кажется, я ни разу в жизни не видела кота. Но у нас на Минбаре есть животные, которые, кажется, на них похожи. Мы называем их гоками.
      - Как? Гоки?
      - Да. - Шеридан был уверен, что она улыбается. Он так и видел, как ее лицо озаряется светом улыбки. - Я думаю, что они посланы нам Вселенной для того, чтобы мы иногда не воспринимали себя слишком серьезно.
      - Наверное, ты права, - согласился он. - Ну, теперь твой ход.
      - Мой ход?
      - Да. Я рассказал историю, теперь твоя очередь.
      - Я... ох. Я ведь не знаю ничего, что было бы похоже на это...
      - Это не имеет значения. Говори о чем угодно. О своем детстве, о семье, о друзьях. О чем хочешь.
      - Я... ах, ну хорошо. Когда я была еще маленькой девочкой, мой отец часто бывал занят, и я оставалась вместе с Драалом, который учил меня. Однажды он собрался рассказать мне о Вармейн, которая была нашим величайшим дипломатом из касты воинов. Тогда мне еще совсем не нравилось учить историю, и, чтобы пропустить занятие, я...
      Шеридан слушал ее и смеялся, а потом рассказал еще одну историю - про тот случай, когда они с капитаном Мэйнардом были в увольнительной и повстречались с той танцовщицей, а потом рассказал о другом, потом еще и еще.
      И он, наконец-то, начинал чувствовать, что сквозь эту бесконечную тьму начинает пробивается тоненький лучик света. Это не означало, что тьме пришел конец. Это было невозможно, но сейчас, хотя бы на короткое время, она отступала под натиском смеха и веселья.
      - И как, вы нашли снова ту статую? - спросила она. - Или вы оставили ее там?
      - О, конечно же, не оставили, - ответил он. - Но сперва нам нужно было выследить посла дрази. Вся проблема была в том, что это случилось прямо во время их церемониальной борьбы за лидерство, когда они все делятся на зеленых и пурпурных и...
      Дверь открылась, и на светлом фоне появился силуэт минбарца. Они оба поспешно встали, придерживаясь друг за друга.
      - Деленн? - раздался голос.
      - Ленанн! - воскликнула она. - Но ведь?..
      - У нас нет времени, Деленн. Надо спешить. Среди нас есть такие, кто не верит обвинениям Синевала против тебя. Я собрал их всех, и мы выслушаем то, что ты хочешь сказать нам. Но все нужно сделать быстро, или Синевал узнает о том, что я делаю.
      - Джон пойдет со мной, - настояла она.
      - Это невозможно, Деленн. Быстрее, прошу тебя!
      - Без него я не пойду.
      - Иди, Деленн, - сказал ей Шеридан. - Со мной все будет в порядке. Верь мне.
      - Джон, я...
      Он нежно притронулся к ее лицу, так легко, будто не был уверен в том, зачем он делает это.
      - Иди, - повторил он. - Если она пострадает из-за этого, вы поплатитесь. Я обещаю.
      - Нечего меня пугать, Старкиллер, - огрызнулся Ленанн. - Деленн...
      - Я иду. Я... Джон...
      - Ступай, - сказал он. - Я сам присмотрю за собой.
      Она слегка коснулась его и вышла. Секунду Шеридан смотрел на дверь, закрывшуюся за ее спиной, потом вновь опустился на пол. Было странно ощущать, каким сильным кажется аромат, оставшийся после нее в комнате.
      Из его мыслей постепенно уходили планы бегства, рассказы о кошках и гоках, о визитах в храм...

      Та'Лон еще ни разу не был на Проксиме 3, и поэтому до сих пор не имел шанса встретиться с мистером Уэллсом, человеком, который официально являлся шефом Службы Безопасности, а неофициально был называем генералом разведки и контрразведки. После своего появления в Главном Куполе пару часов назад Та'Лон встречался лишь с генералом Хейгом, который был слишком далек от того, чтобы устраивать проверку фальшивой идентификационной карты Та'Лона, изготовленной для него агентурой Г'Кара.
      Уэллс был явно начеку. Проверив карточку Та'Лона при помощи терминала центрального компьютера Главного Купола, он повернулся к своим ассистентам-охранникам.
      - Можете идти, - приказал им он. - С этим все в порядке.
      Охранники, одним из которых был массивный человек с длинным шрамом на лице, рассекавшим пополам его глаз, ушли. Когда дверь закрылась за ними, Уэллс повернулся к Та'Лону.
      - Итак, - начал он. - Что вы можете рассказать мне о Ха'Кормар'А Г'Каре?

      Минбарцы... такие гордые... такие благородные... такие безупречные...
      Минбарцы сколько угодно могли изображать из себя эдаких небожителей, и кое-кто мог даже поверить им, но с точки зрения Джа-Дур, минбарцы были ничем не лучше людей ее собственного народа. И им была свойственна мелочная злоба, стремление добиться чего-то за счет других, борьба за власть.
      Взять, к примеру, вот этого. Член Серого Совета, верный Деленн, наследник великого прошлого. И он готов забыть обо всем только лишь для того, чтобы дорваться до власти. Нет, ему нужна даже не просто власть. Он стремится вернуть все к прежнему порядку, установить баланс, который сам будет не в силах удержать...
      Минбарцы проигрывали. Они - конченная раса.
      - Значит, он в камере? - спросила Джа-Дур.
      Ратенн кивнул.
      - Деленн поместили туда же. Так приказал Синевал.
      - Что?
      Это было нелепо. Зачем держать двух своих врагов вместе, если в этом нет никакой необходимости? Сделать так - значит дать им шанс спланировать побег, позволить обменяться важной информацией. Это... это было просто глупо.
      - Почему?
      - Ну, может быть, Синевал считает, что им необходимо дать возможность для покаяния? - предположил Ратенн. - Так или иначе, это не имеет значения. Деленн в данный момент находится не там. Сатаи Ленанн собрал небольшую группу тех, кто согласен выслушивать ее речи. Шеридан в своей камере один, а об охране я позаботился, - приказал им быть в другом месте.
      - Хорошо, - сказала Джа-Дур. - Очень хорошо. Синевал - слепец, но вы, Ратенн... Вы все видите правильно.
      - Я так или иначе не испытываю теплых чувств к Старкиллеру, а Деленн уже явно лишилась будущего. Неважно, правда ли то, что говорит о ней Синевал. Она никогда больше не обретет свою прежнюю власть. Поэтому касте Жрецов важно перехватить влияние у Воинов до того, как они уничтожат нас.
      - Возможно, - сказала Джа-Дур с улыбкой.
      - Так или иначе... я сделал, как вы меня просили. Старкиллер ваш, но я не желаю знать, что вы собираетесь с ним сделать. Теперь вы - мой должник, и я однажды потребую расплаты.
      - Непременно, - ответила Джа-Дур. - И я отплачу вам.
      - Да, - сказал он. - Отплатите.
      Он встал.
      - Синевал отослал всех членов Совета заниматься медитацией. По-моему, это глупость. Как мне кажется, он... не вполне контролирует свои поступки, но все же... Ленанн ожидает, что я приду на их собрание, так что я должен идти. Не забывайте о том, что я сделал для вас.
      - О да, конечно.
      Он повернулся, чтобы уйти, и в этот момент Джа-Дур сорвалась с места. Даже минбарцы не могли сравниться с ней в скорости и ловкости. Прыгнув вперед, она вонзила в шею Ратенна тонкую иглу, выскользнувшую из ее перчатки. Он охнул и осел на пол, широко открывая рот и глядя на нее, не в силах говорить, не в силах двигаться, не в силах дышать.
      Джа-Дур провела много времени среди минбарцев, но она всегда была в полном одиночестве. У нее было предостаточно времени, чтобы разработать новые яды невиданного ранее состава. Одной капли этого хватало, чтобы убить минбарца. У нее с собой были и другие - парализующий состав, чистый спирт и болезнь, дающая летальный исход в ста процентах случаев, созданная ей после того сладостного переживания, которым стал для нее маркабский мор Драфа. Джа-Дур приготовилась к любым неожиданностям.
      Чуть раньше, или чуть позже, она использует весь свой набор.
      - Вот, Сатаи Ратенн, это и есть моя расплата за вашу доброту, - сказала она. - Вы умрете сейчас, а не потом. Более легкая смерть, чем та, что ожидает ваших товарищей.
      Она ушла, не дожидаясь, пока последний проблеск жизни покинет глаза минбарца. У нее были более важные заботы.
      Джа-Дур не считала себя агентом Теней. Она не работала на них так, как, к примеру, земляне, или некоторые центавриане, или дракхи, или другие... Она сотрудничала с Тенями. Это было равноправное партнерство. Она была согласна с их планами в отношении Человечества. Полностью согласна.
      А сейчас - очередь Шеридана, с которого все это и началось.

      Лондо удалось продержаться на грани трезвости достаточно долгое время, чтобы воспринять доклад Карна.
      - По всей видимости, корабли противника покинули нашу зону. Они направляются к окраине системы, где идет самый интенсивный бой. В данный момент, мы одни.
      Лондо тяжело сглотнул. Ему, все же, не следовало так отчаянно хлестать бревари. Неужели прошло уже так много времени с тех пор, как он на Фрейллисе 12?..
      - Как состояние нашего телепата?
      Каким-то загадочным способом, а о конкретных деталях Лондо предпочитал не знать, Г'Кару удалось обнаружить, что телепаты способны наводить временный паралич на корабли Теней. Выяснив это, он сделал так, что на каждом корабле, капитан которого был верен ему, находился хотя бы один телепат. На центаврианском корабле что-либо менять не было необходимости, - телепаты на них всегда были при капитанах. Никогда не знаешь, когда пригодится подслушать чью-нибудь мысль.
      - Очень ослаб, но пока жив. Сейчас он отдыхает.
      - Нам не нужно, чтобы он сгорел из-за нас.
      Найти хорошего телепата всегда было очень тяжело.
      - Все в порядке, дядя Лондо. Я заранее побеспокоился об этом. Ты знаешь, что ты всегда становишься таким заботливым, когда выпьешь?
      - Ха! Да что ты знаешь о пьянстве? Еще когда ты даже не родился, я уже привык купаться в бревари!
      - А мой папа говорил, что ты отрубался, стоило тебе лишь нюхнуть бревари. Тебе даже не было необходимости пить его. Так он говорил!
      - В следующий раз, когда я повстречаюсь с твоим папой, Карн, не забудь мне напомнить, чтобы я его повесил. Что-нибудь слышно от наших друзей-нарнов?
      - Телепаты На'Кала уже очень сильно измотаны. Нарнские телепаты... гораздо слабее наших. Сейчас они, кажется, держатся на одной лишь вере.
      Да, это тоже стало возможным благодаря Г'Кару. Каким-то образом, - один Великий Создатель знает, как именно, - ему удалось найти способ привить телепатические способности нарнской расе. Появившиеся телепаты были слабыми и ненадежными, но они все-таки были настоящими телепатами. Теперь же вся надежда была на то, что им удастся пережить все, пройти сквозь пламя, и что у них после этого появятся дети, способные превзойти своих родителей...
      - Ну, дядя? У тебя есть план?
      - План? Почему план должен быть обязательно лишь у меня одного? Ты - капитан!
      - Да, но ведь это из-за тебя мы ввязались во всю эту заваруху.
      - Карн, позволь мне напомнить тебе, что я, все-таки, твой дядя... и, таким образом... заслуживаю... некоторого... а что это такое, там?
      Лицо Карна побледнело.
      - Два вражеских корабля. Идут прямо на нас.

      Та'Лон вздрогнул. Значит, недооценивать землян было опасно. Он должен был усвоить эту истину еще после первой встречи с Шериданом. Представителям этой расы была свойственна ловкость и гибкость ума, чуждая нарнам, чья политика по большей части сводилась к нагромождению лжи и обращениям за помощью к Тента Ма'кур.
      Некоторые земляне были ничем не лучше центавриан.
      - Мне не приходилось встречаться с ним, - начал Та'Лон. - Но, разумеется, я много о нем слышал...
      - Не лгите мне, - резко оборвал его Уэллс. - Вы что, считаете меня идиотом? Я знаю о том, что появилась новая сила, и я слишком часто слышал имя Г'Кара, чтобы прийти к иному заключению, кроме того, что он является тем, кому она подчинена. Я не удивлюсь также, если узнаю, что тут не обошлось и без мистера Бестера. Но я хочу сказать вам, что эта информация еще не стала достоянием Правительства Сопротивления. Причина? Скажем так, у меня появились некоторые... сомнения по поводу мотивов президента Кларка. Не говоря уже о мотивах посла Ивановой. А теперь, можете ли вы пролить для меня свет на какую-нибудь вескую причину, по которой я должен воздержаться от доклада обо всем этом президенту?
      - Э, - Та'Лон был в замешательстве. - Но как вы узнали о том, что я имею к этому отношение?
      Он никогда бы не смог стать политиком.
      - На ваших бумагах стоит подпись лица, которым заинтересовались мои агенты на Нарне. Ну а потом, конечно же, я решил проверить свою догадку и выстрелил наугад. Итак, что вы можете рассказать мне?
      Та'Лон мигнул. Конечно, он мог попытаться убить мистера Уэллса, но ему казалось, что это не самая лучшая идея в данной ситуации.
      - Вы правы. Ха'Кормар'А Г'Кар организовал небольшую сеть агентов, чьей задачей является установление и поддержание порядка в Галактике. Он полагает, что эти бесконечные войны ослабляют нас всех, и ни к чему хорошему это не приведет.
      - В самом деле? Понятно. Он, стало быть, гуманист? Или лучше сказать, "нарнист"? А что же вы сами делаете здесь?
      - Здесь находятся два наших агента. Я был послан, чтобы освободить их, а также, чтобы узнать исход битвы.
      - Да? Ну скажите своему Ха'Кормар'А Г'Кару, когда встретитесь с ним в следующий раз, что я ему сделал одолжение. Если он не желает, чтобы я рассказал все, что мне известно, ему не стоит забывать об этом. Вы знаете, где находятся мисс Александер и мистер Коул?
      - Да... знаю.
      - Тогда идите, и делайте то, что вам поручено. И еще... передайте это мисс Александер от меня лично. Если я еще хоть раз встречу ее, то расстреляю собственноручно. Понятно?
      - Да.
      - Рад слышать это. Имейте в виду, ваш Г'Кар - не единственный, кого беспокоят эти Тени. Всего хорошего.
      Та'Лон внимательно взглянул на Уэллса и ушел. Этот человек представлял собой самую большую опасность. Та'Лон размышлял о том, что скажет на это Г'Кар. Но эта проблема подождет своего решения. Та'Лон должен был выполнить свой долг перед Г'Каром, равно как и перед Неруном...
      Сделать первое было для него гораздо легче, чем сделать второе...

      Синевал был в своих покоях один и следил за ходом боя оттуда. Флот продолжал медленно отступать под натиском Теней, но он так до сих пор и не приказал уходить кораблям в гиперкосмос. Во-первых, он полагал, что это могло бы оказаться совершенно неэффективно против Теней, а во-вторых, он просто не мог набраться мужества отдать приказ к отступлению. Он знал, что ему вот-вот придется это сделать, но... вот так, стоя перед Серым Советом, приказать бежать? Разом лишить смысла все смерти, что он видел перед своими глазами?.. Он был еще не готов к этому.
      Он вздохнул и склонил голову, собираясь уйти.
      Да, Джа-Дур была быстра, но Синевал всю свою жизнь был воином. Он отреагировал быстрее.
      Он развернулся, и боевой посох, который всегда был при нем, раздвинулся в его руке. Один из знаменитых девяти посохов Дерхана, он являлся одним из самых прославленных образцов этого оружия. У него была история почти столь же великая, как у того, который когда-то принадлежал самому Валену.
      Джа-Дур налетела на его блок и свалилась на пол. Она мгновенно вскочила на ноги.
      - Ты считаешь меня глупцом? - гневно бросил ей Синевал. - Да, тебя хорошо тренировали - Шакири, Маток и даже сам Дерхан, но никто из них, даже Дерхан, не может сравниться со мной.
      Джа-Дур раздвинула свой посох, подаренный ей Шакири, когда он посвящал ее в секреты клана Звездных Всадников. Это было гордое оружие, неуместное в руках подобной твари. Конечно, столь же неуместно оно было и в руках Шакири.
      Джа-Дур стала наносить удары концом посоха, но Синевал с легкостью блокировал и парировал их. Она умела многое, но он все равно был лучше. Он снова швырнул ее на пол.
      - Какая ты жалкая, - презрительно сказал ей он. - Злобное, отвратительное существо. Ты похожа на раковую опухоль. Твоя раса мертва, Джа-Дур. Твое время в этой галактике кончилось. Я был согласен даровать тебе жизнь, но теперь... Теперь ты умрешь, и для чего? Да, Джа-Дур. Для чего?
      Она улыбнулась и снова бросилась на него. Синевал парировал сумасшедший вихрь ее ударов, и подождал, пока в ее обороне не появится заметная ему брешь. Едва это случилось, он нанес удар по ее руке и выбил из нее посох. Посох отлетел в сторону, и он пнул Джа-Дур ногой, заставив ее упасть навзничь у своих ног.
      Синевал поставил конец посоха ей на горло и опустился рядом с ней на одно колено.
      - Стоило ли того? Как же все твои мечты о бессмертии? Вот и пришел им конец.
      Она ощерилась в улыбке.
      Это был всего лишь маленький, незаметный укол. Ничто, кроме ее улыбки, не предвещало его.
      Синевал почувствовал, как его члены стали неметь. Он с шумом рухнул на пол. Боевой посох вывалился из его руки, - мускулы ладони были уже не в силах удерживать хватку. Голова со стуком ударилась об пол, и все поплыло перед его глазами. Он не мог пошевелить даже мизинцем.
      - Да, Синевал, - проговорила она, поднимаясь на ноги и беря в руки оружие. - Стоило. Ты только что удостоился чести испробовать одно из моих самых лучших зелий. Парализующий состав. Это не смертельно, в отличие от того, что я вкатила бедному Ратенну. Он всего лишь поможет тебе успокоиться, помечтать здесь в одиночестве, и ты не будешь мешать мне, пока я буду уничтожать все, что тебе так дорого.
      Синевал вдруг понял, что способен говорить, хотя и с большим трудом.
      - Будь... ты... проклята...
      Она удивленно выгнула бровь.
      - Я восхищена твоей силой, Синевал. Готова спорить, что остаток вашего Серого Совета далеко не так силен. Но не беспокойся. Для них у меня в запасе есть кое-что другое.
      - Зачем?
      - Ради землян, - ответила она. - Это все для их пользы. Я думаю, ты хорошо помнишь, как вы захватили в плен Шеридана год назад? Для этого я приложила так много усилий. Ты всегда подозревал, что я что-то замышляю. Так оно и было. Я все сделала так, чтобы он встал на сторону Врага, который сейчас успешно громит твой флот. Я сделала так, чтобы все Человечество встало на сторону Врага.
      Это они, земляне, уничтожили мою расу. И почему? Они не хотели приобрести территории, или денежные ресурсы, или власть, но только лишь потому, что мы были для них злом. Они бы никогда не стали действовать так же, как мы. Мы были живым оскорблением их морали... Догадываешься, что будет теперь, Синевал? Они станут нами. Теперь, когда Тени на их стороне, земляне начнут сеять в Галактике хаос и смерть, и их злодеяния достигнут таких масштабов, о которых мы сами могли лишь мечтать. И начнут они с вас.
      - Неправда, - выжал из себя Синевал, пытаясь сложить из губ некое подобие улыбки. - Есть земляне... которые знают... что такое... честь. Тебе... не победить...
      - Да. Честь еще осталась у некоторых землян. Вроде Шеридана, я правильно поняла? Он не поддался на все соблазнительные посулы и искушения Теней. Но я сделала приготовления и на этот случай.
      То, что поразило тебя, это просто легкая отрава. Не более чем парализующий состав. Но в моем арсенале есть и смертельное оружие. Это нечто особенное. Оно действует очень медленно. Инкубационный период может быть различным, - но не больше двух-трех лет. После этого наступает активная фаза, длящаяся меньше недели, и кончается она смертью. От этого помогает лишь одно средство, и знают его только Тени. Я заражу этой болезнью всех землян, которые обладают излишним благородством, чистотой, которые слишком привязаны к своим идеалам, чтобы по доброй воле присоединиться ко мне, и потом я поставлю их перед выбором. Добровольное рабство у Теней - с полным осознанием того, что они сделали. Или смерть.
      - Они... предпочтут... смерть...
      - Ох, Синевал. Пора перестать быть ребенком. Мы со смертью старые друзья. Не зря же меня называют Несущей Смерть. Всю свою жизнь я избегала ее, и то же самое делают все. Каждый день каждое живое существо борется за собственное существование, не думая о цене, не взирая на позор, вне зависимости от того, что требуется для этого сделать... Это самый сильный инстинкт любой живущей твари - инстинкт самосохранения. Они примут исцеление, и согласятся на любую цену. То же самое сделает и Шеридан. Он будет первым.
      - Что? Когда... ты собираешься?..
      - Когда я собираюсь начать? Синевал, я же сказала тебе, что пора, наконец, подрасти. Думаешь, я рассказала бы тебе все это, если бы еще не начала?
      Я заразила Шеридана больше часа назад.